class="p1">Из комнат выглядывают заспанные, встревоженные лица небритых мужчин. Извиваюсь и царапаюсь, вгрызаясь зубами в грубую ладонь, тут же получаю удар по лицу, во рту распространяется солоноватый привкус. Сознание плывет. Он выталкивает меня на улицу, волоком тащит по ступеням наверх.

— Я же сказал тебе, чтобы даже пальцем к ней не прикасался! — от знакомого голоса поднимаются волоски на теле и подкатывает тошнота. Паво бьёт хозяина ночлежки в живот, я пячусь к стене.

— Она мне весь номер разгромила, — хрипя кричит мужик, пропуская еще один удар.

Скольжу вдоль стены оглядываясь по сторонам, на миг наши взгляды пересекаются, и я срываюсь в сторону проездной арки. Откуда только берутся силы? Я бегу сломя голову из двора, не оборачиваясь несусь вдоль по улице. На другой стороне проезжей части располагается сквер с густой растительностью, не раздумывая бросаюсь на дорогу беспрепятственно перебегая четыре полосы. Голова сама оборачивается назад, реагируя на свист тормозящих шин и звонкий сигнал клаксона. Паво настигает меня на тротуаре крепко хватая за руку. Водитель, который чуть было не сбил его, матерясь выбирается из своего автомобиля, но заметив его красноречивый разъяренный взгляд, плюнув на асфальт и еще раз выругавшись, садится обратно в машину.

— Попалась? — Паво улыбается хищной улыбкой, обнимая меня за шею, притягивает к себе. — Я скучал по тебе… А ты по мне скучала, любимая? — продолжает удерживать меня. Пытаюсь наступить ему на ногу или ударить локтем в живот, но у меня ничего не выходит, мои слабые попытки самообороны не дают никаких плодов. — Сейчас ты будешь умницей, — цедит мне в ухо.

— Не буду! — верчу головой, еще раз врезаясь локтем в его солнечное сплетение.

— Будешь… — стоит на своем, слегка ослабляя хватку.

— Помоги… — мой рот снова оказывается запечатан. На улице безлюдно, только редкие машины проезжают мимо нас, не обращая внимания на странную пару.

— Будешь орать, я продам тебя в какой-нибудь бордель… Поняла?

Дважды моргаю и он убирает свою ладонь от моего лица.

— Испугалась? — проводит ладонью по моей спине. — Я пошутил. Но ты все равно не кричи, — подхватив меня под локоть ведет к пешеходному переходу.

На противоположной стороне дороги замечаю патрульную машину, остановившуюся рядом с кофейным киоском.

— Даже не думай! — отрицательно мотает головой. — Я весь город на уши поднял. Тебя ищут как воровку. Ты ведь не с пустыми руками ушла из моего дома.

— Все твои побрякушки остались в той конуре, — киваю головой в сторону дома, в котором я имела глупость остановиться на ночь.

Паво усмехается, крепче стискивая мою ладонь. Ахнув дергаю ее на себя. Он перехватывает меня за запястье и развернув ладонь внутренней стороной к себе, изучает пальцами нижнюю фалангу большого пальца. Аккуратно вытягивает острый продолговатый осколок вонзившийся под кожу как заноза.

— Тебя нужно поместить в комнату с мягкими стенами, — покачав головой произносит он, смотрит на меня с сожалением и усмешкой одновременно.

— Отпусти меня, пожалуйста, — уличив момент заглядываю в его глаза. Его взгляд с ироничного меняется на жесткий и циничный.

— А ты мне за это, что?

— Ничего… — шепчу растерянно.

— Так не пойдет, Роза, — крепче стискивает мое предплечье делая шаг на бело желтые полосы, пересекающие дорогу.

— Я никогда не буду тебе хорошей женой, ты же знаешь это. Я тебя не люблю…

— Ты привыкнешь, — не оборачиваясь произносит он. — Родишь ребенка, и вся эта дурь про любовь, свободу и образование улетучится из твоей головы.

— Я не подпущу тебя к себе.

— А я не буду тебя больше спрашивать, — снимает машину с сигнализации и распахивает передо мной переднюю дверь.

Опустив голову роняю две скупые слезинки на асфальт. Сажусь в машину.

Прилипнув к двери, молча смотрю как он спокойно выезжает на проезжую часть.

— Там осталось что-то ценное для тебя?

Не реагируя на его вопрос смотрю вперед. Какая теперь уже разница? Эти вещи вряд ли когда-нибудь пригодятся мне. Паво зачем-то разворачивается на перекрестке. Ведет машину в обратном направлении. Ныряет под арку, резко тормозя у входа в ночлежку.

— Вынеси ее вещи, — говорит в трубку.

Через пару минут, хозяин хостела выносит мою сумку. Паво бросает ее на мои колени.

— Проверь. Все на месте?

Запускаю руку в небольшой отдел, нащупываю мамины сережки и тоненький фотоальбом.

— Да, — хриплю сдавленно, не оборачиваясь на него.

Паво выдергивает из бумажника несколько купюр и протягивает их в окно, хозяин гостиницы забирает деньги.

Молча мы выезжаем на проезжую часть, вклиниваясь в поток мчащихся автомобилей. Паво достает из бардачка пачку сигарет. Выбивает одну, роняя на пол зажигалку. Тянется за ней, поднимает. Немного опускает стекло. Прикурив и выпустив струю дыма в окно, бросает на меня беглый взгляд.

— Надеюсь ты не успела потрахаться с ним? — снова затягивается.

Сглатываю подкативший к горлу ком. Напрягаюсь всем телом.

— Я тебя спрашиваю!? — дергает меня за плечо, перехватывая за волосы, укладывает головой на свои колени. Продолжает тянуть волосы, собранные в слабый хвост наматывая их на кулак. Перебрасывает взгляд с моего лица на дорогу несколько раз. — Говори! — тянет еще сильнее. Нащупываю рукой ножнички, убранные в задний карман джинсов. Вытягиваю их, зажав между пальцев. — Говори!

Вместо ответа вонзаю в его ногу острые лезвия. Машину ведет в строну, его пальцы разжимаются освобождая меня. Свист тормозящих шин, удар, еще удар… меня отбрасывает к двери, хлопок и мое сознание летит в пропасть.

Глава 35

Щурюсь от лучей яркого полуденного солнца. Лежу спиной на шее Мирай, пытаюсь рассмотреть причудливые облака, плывущие в небе, но солнце слепит, не позволяя мне нормально открыть глаза. Мирай медленно ступает по полю, засеянному люцерной. Над ярко-сиреневыми кисточками соцветий жужжат пчелы. Пахнет медом и свежескошенной травой, а еще парным молоком почему-то, и горячим хлебом с хрустящей коркой и воздушным мякишем. Каждый шаг Мирай выверен и осторожен. Она чувствует, что я за нее не держусь, поэтому старается нести меня бережно и осторожно. Я словно плыву по зеленому морю, вдыхаю ароматы, витающие в воздухе, и прислушиваюсь к жужжанию насекомых и шелесту травы, рассекаемой ногами Мирай. Легкий, еле заметный ветерок шевелит подол моей юбки. Пузатый шмель кружит надо мной, пытаясь сесть на мои волосы. Делаю попытку отогнать его взмахом руки, но рука лишь на несколько сантиметров отрывается от моего живота, так и оставаясь лежать почти неподвижно.

— Доченька! — эхо разносит над поляной давно истертый из памяти голос мамы.

Неизвестно откуда берутся силы. И я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, перекинув ноги через спину Мирай. Верчу тяжелой головой в поисках источника звука, но никого не вижу.