следующий вопрос. — Вы знали, что она отпивает вино иногда у вашего господина?

— Нет, я не знала, — покачала Енса головой. — Это очень непростительно, делать подобное за его спиной.

— Днём до случившегося и утром, когда она пошла наливать вино господину, Гинея была такой же, как и всегда?

— Да… — вновь взгляд мне за спину. — Да, такой же, как и всегда.

— Кто-нибудь ещё с ней тесно общался? — спросил Кондрат.

— Да мы все общаемся, — пожала она плечами. — Мы друг друга знаем, разговариваем друг с другом, обсуждаем… всякое…

— Всякое?

— Парней, — покраснев, произнесла она. — Она была хорошей девушкой, весёлой и доброй, поэтому… да, с ней все общались.

— И она ничего не рассказывала? Ничего необычного? Может что-то незначительное мелькнуло у неё? Или вам показалось, что она как-то иначе себя ведёт? Как-то по-другому, будто подменили? Тревожно?

— Она была обычной, — сказала, как отрезала, и Кондрат пожалел, что привёл с собой Вайрина.

— Я понял. Тогда я больше не буду вас беспокоить, но, если что, вы сможете мне ответить ещё на пару вопросов?

— Конечно, в любое время, — с готовностью ответила Енса.

И это она очень метко сказала про любое время. Потому что при господине они многого не выдадут.

Следующей на очереди была Мити. Весёлая девушка с озорным огоньком в глазах, который не потух, даже когда погибла её подруга. Это показалось Кондрату странным, потому что она сама подтвердила тот факт, что они с ней очень хорошо общались.

— Вы Мити…

— Мити Энкеро, мистер Брилль, — с готовностью кивнула она.

— И вам лет…

— Девятнадцать.

— Сколько вы работаете у Его Сиятельства, мисс Энкеро?

— Да уже годика три как, мистер Брилль. Меня взяли случайно. Пришла, им требовалась работница, меня взяли. Вот и всё, — улыбнулась она.

— Вижу, вы не очень расстроены смертью Гинеи.

— Люди приходят, люди уходят. Моя мать говорит не плакать по мёртвым, ибо слёзы нужны для живых, поэтому я не плачу. Хотя грустно, да. Но жизнь продолжается, верно?

— Не стану спорить с этим утверждением, — согласно кивнул Кондрат. — А вы были дружны с Гинеей?

— Ну мы все здесь дружны, — улыбнулась Мити. — Но быть дружными и дружить — не одно и то же, если вы об этом.

— Поясните?

— Ну… мы хорошо общались, смеялись, рассказывали что-то о себе, но это не означало, что мы подруги. Просто у нас хорошие отношения. Вот.

— И вы что-то можете рассказать о Гинее?

— Ну… кроме того, что она была доброй и пылкой… — взгляд по Вайрину за его плечом, — ничего больше.

Кондрат теперь мог практически с уверенностью сказать, что все они скрывают один и тот же факт. И этот факт связан с Вайрином и Гинеей. Кондрат даже мог предположить, о чём идёт речь, так как ему было не десять лет, чтобы не сложить два и два.

— Больше ничего не расскажете?

— Поймите правильно, Гинея — девушка с характером. Она была весёлой и доброй, но умела держать при себе то, что не хотела рассказывать. И получается, что по-настоящему её никто не знал… за некоторыми исключениями.

Вновь взгляд за плечо, но теперь уже насмешливый.

— Хорошо. Насколько мне известно, Енса дежурила этой ночью, верно? — перешёл к сути дела Кондрат.

— Да.

— Вы спали всю ночь?

— Ну… пару раз я вставала, — не стала отрицать Мити. — В женскую комнату.

— Может видели что-то подозрительное? Слышали может? Видели ещё кого, кто заходил на кухню?

— Нет, никого и ничего, мистер Брилль. Но кто если и мог слышать, то это Енса. Она дежурила этой ночью, а мы все были лишь на подхвате в случае необходимости. Мы просыпаемся лишь утром: я, Макларен и Гинея… раньше просыпалась, — в голосе промелькнула грусть. — Енса нас будила, и мы шли по своим делами. Я готовилась с Енсой к завтраку, Макларен обходил дом, открывал двери, проверял дела на день, а Гинея должна была прислуживать нашим господам.

— И что произошло утром?

— Мы пошли по своим делам. А потом мы услышали колокольчик господина. Енса пошла к нему, а я осталась накрывать завтрак. Затем вскрик. Знаете, такой, другой. Не тот, когда крыску увидишь или тебя напугают, а именно взвизг. Ну я и бросилась к кухне, так как вход вон, там напротив. И лоб в лоб столкнулась с Енсой. У неё глаза большие, испуганные, а за спиной Гинея лежала. Я даже слова не успела вставить, как она крикнула звать стражу. А дальше всё, как она рассказывала.

— Это когда она…

Кондрат отыграл дурачка, который не помнил точно, что рассказала прошлая служанка, пусть в голове и отложилось точно, где и в какой последовательности они делали и встречали на своём пути, пока звали охрану и графа. Но ему было интересно, как это расскажет именно Мити.

Впрочем, она придерживалась точно такой же истории, и, в отличие от Енсы, у Кондрата не создалось впечатления, будто она что-то утаивает от него. Мити говорила ровно, спокойно, иногда слегка путаясь, возвращаясь назад и добавляя детали, что было естественно для человека, который вспоминал на ходу, пытаясь подробно воссоздать прошедшие события.

И её, в отличие от Енсы, не волновал стоящий рядом Вайрин, как лишний показатель, что Мити ничего не укрывала. Для Кондрата он уже был чем-то вроде индикатора, когда слуга что-то скрывает, так как те сразу бросали взгляд на одного из своих господ, прежде чем продолжить, когда возникал скользкий вопрос.

Третьим человеком, с которым собирался поговорит Кондрат, был дворецкий Макларен Драг, который, со слов Вайрина, служил им верой и правдой много лет. Это был старый джентльмен в смокинге и белых перчатках с натёртыми до блеска туфлями, в которых можно было увидеть собственное отражение при желании. Даже на старости лет у мужчины была достаточно чёткая дикция с удивительно ясным умом и памятью.

И он, даже не заглядывая никуда, смог по минутам рассказать график работ каждой из служанок. Кто где стоял, кто за что отвечал, и кто когда должен был идти и даже каким путём. Собственно, за то время, которое он работал в этом поместье, такое доскональное знание работы прислуги было логичным.

— А где вы были ночью,