реагируют на определённый ряд веществ, можно определить, какие из них были добавлены в вещество. Видите? Она ведёт себя как густая капля, а не растворяется сразу.

Кондрат прищурился.

— Иначе говоря, он просто показывает наличие посторонних веществ. А можно выяснить, был ли там яд или другое вещество, смертельное для человека?

— Конечно. Зная, на что реагируют маркеры, можно методом исключения подобрать те, что выдадут точно, что внутри была за примесь. Один будет реагировать на одни вещества, другой — на другие. Там, где они пересекутся несколько раз…

— И будет наш яд, — закончил за него Кондрат.

— Именно. Осталось лишь их подобрать.

Юноша пробегался пальцами по полкам, забирая с них нужные флакончики, пока их не накопилось около десятка. После этого юный алхимик осторожно расставил их на столе и начал долгий и нудный процесс проверки.

Пипеткой он брал из каждого флакончика по несколько капель, после чего добавлял их в разные пробирки. Какие-то он отставлял, какие-то он, наоборот, придвигал ближе.

Это растянулось на несколько часов.

Кондрат уже сидел на свободном стуле, неподвижно глядя в один-единственный угол в то время, как алхимик, что-то бурча под нос и чертыхаясь, раз за разом пробовал разные комбинации, пробуя выявить яд или кислоту. Иногда он вставал и расхаживал по хижине, собирая с полок новые бутыльки, после чего возвращался обратно за рабочий стол.

Было уже пол-одиннадцатого, когда парень наконец-то выдохнул, откинувшись на спинку стула.

— Готово!

Кондрат, будто пробудившись от дрёмы, подался вперёд.

— Что это?

Алхимик встал, подошёл к одному из многочисленных шкафов, после чего достал оттуда бутылку и показал Кондрату. На этикетке был красноречиво нарисован череп с костями.

— Серная настойка! — сообщил он гордо, но, увидев непонимание Кондрата, продолжил. — Это вещество, которое используют для борьбы с крысами и другими грызунами-вредителями.

— Крысиный яд, иначе говоря.

— Именно.

— И она есть в каждом доме?

— В любом, где борются с крысами. Вещество дороговатое, конечно, но тем не менее люди его могут себе позволить. Например, хозяева больших поместий, учитывая, что у них частенько появляются проблемы с грызунами.

— И это вещество было в кружке и на осколках?

— Да. Везде, куда залили вино, так как серную настойку добавили прямо в бутылку, я подозреваю.

Теперь Кондрат точно знал, что перед ним было убийство. Кто-то точно знал, что граф пьёт вино по утру, и знал, какое именно он предпочитает. Поэтому убийца взял бутылку, подлил в вино отраву для крыс, после чего поставил на место. А на утро графу бы точно так же принесли вино, и буквально за несколько минут его бы не стало.

Однако кое-что пошло не по плану — вино втихушку отпила служанка и скончалась до того, как донесла вино хозяину. Спасла жизнь своему хозяину собственной нечестностью.

Да, иногда мир любил преподносить жестокие шутки…

Глава 32

Настал следующий день, и прежде, чем перейти к опросу свидетелей, Кондрат снял отпечатки с кружки, бутылки и осколков стекла, которые смог найти. Как он и ожидал, только Гинея трогала кружку, оставленную в раковине, а значит, она действительно отпила вино. На осколках так же нашлись только её отпечатки.

А вот на бутылке, уже почти початой, обнаружился целый набор отпечатков. И здесь Кондрату пришлось обратиться напрямую к графу.

— Взять отпечатки пальцев у меня? Зачем? — недовольно прищурился он.

— У каждого человека свои отпечатки пальцев, прямо как лицо или почерк. По ним можно будет узнать, кто конкретно брал бутылку вашего вина и мог его отравить.

Вендор Легрериан внимательно смотрел на Кондрата. Мужчина перед ним не трусил, не пытался раболепствовать, смотрел прямо в глаза, при этом ведя себя почтительно. Невольно к таким людям проникаешься уважением.

Граф махнул рукой.

— Если это требуется…

И дело пошло.

Кто-то выказывал недовольство, как его сын Джозеф, кто-то отнёсся к этому спокойно, а некоторые, как дочь графа Ильестина, делали это даже с радостью. Последняя пыталась и вовсе заигрывать, но лишь прикусила губу, провожая сыщика взглядом, когда тот остался равнодушен к её словам.

По итогу удалось выяснить, что на бутылке были отпечатки служанок, включая Гинею. Отпечатков остальных людей там не было. Возможно, потому что её трогали только служанки. А возможно, и потому, что вчера Вайрин поведал дело о призрачном доме, где они выявили преступницу по отпечаткам пальцев, и это слышали все члены семьи.

И тем не менее это кое-что дало. Этот факт наглядно говорил о том, что кто-то подсыпал отраву именно ночью. Оставалось вычислить преступника, просчитав, какие мотивы могли быть у каждого из них.

Кому выгодно убийство графа? Естественно, недоброжелателям, и Кондрат лично поговорил с главным стражником и дворецким.

— Никто не мог проникнуть в дом, — уверенно заявил глава стражи, высокий широкоплечий мужчина с пышными усами. — Я могу поставить на кон свою жизнь, что никто не пересекал границы поместья. И следов взлома не было обнаружено, все двери были закрыты, все окна на щеколдах. Никто в поместье не входил и не выходил.

И эти щеколды были действительно хорошими. Помня прошлое дело, Кондрат сразу проверил, можно ли их открыть магнитом, но каждая из них была на задвижке, сразу отсекающей возможность подобных манипуляций.

— А в дом мог кто-нибудь проникнуть? Например…

— Кто-то из моих людей? — недовольно рыкнул он. — Да, я понимаю, надо найти виноватого, однако я ручаюсь за каждого из них.

— В доме тоже были люди?

— Были. Естественно, были. Можете поговорить с ними.

— Обязательно. И ещё я хочу собрать с ваших людей отпечатки пальцев. Его Сиятельство дал мне на это разрешение.

Однако отпечатки ничего не дали, никто из стражников что в доме, что с улицы не трогал бутылку. Они не слышали о способе поиска по отпечаткам пальцев, так как никого из них в тот момент, когда Вайрин выложил эту информацию, как на духу, не было. Поэтому, будь это кто-то из стражников, он бы не знал о мерах предосторожности.

Те, кто патрулировал поместье внутри, тоже не сказали ничего нового. Никого не видели, ничего не слышали.

Поэтому Кондрат обратился к дворецкому, деду по имени Макларен. Тот, казалось, вот-вот развалится от любого чиха, глядя на Кондрата слезящимися глазами. Чего нельзя сказать о его мозгах — старый слуга имел достаточно ясный ум и хорошую память, пролив некоторые детали на позапрошлый вечер.

—