— Ну, смотрите, — улыбнулась женщина и, одним плавным движением перемахнув через бортик, с тихим плеском действительно встала обеими ногами на водную гладь, тут же начав удаляться от нас по мере того, как паром продвигался к другому берегу.

— Ух ты… — чуть ли не синхронно выдохнули мы.

— Ходить по воде, — продолжила она чуть громче из-за увеличившегося расстояния, — действительно не выйдет. Слишком сложно контролироваться каждый свой шаг по столь зыбкой поверхности. А бегать — тем более. Но это и не нужно, ведь можно сделать вот так…

С этими словами одноглазая Бажова вдруг быстро заскользила по водной глади, словно под ногами у неё был самый настоящий лёд, залитый для потехи на ярмарке, а сама она подвязала к ногам специальные стальные полозья. Легко и быстро догнав и перегнав наш паром, женщина какое-то время покружилась на спокойной водной глади, лишь слегка тревожа её своими движениями, а затем, высоко подпрыгнув, легко приземлилась прямо перед нами.

— На самом деле это не так уж сложно, — улыбнулась Марфа. — Главное, научиться не разрывать контакта с водой. Но для вас двоих покуда рановато думать о подобном. Для того, чтобы скользить по воде, следует не только хорошо контролировать свою живицу, но и понимать саму эту стихию, что для нашего клана тяжеловато, но тебе, Антон, от рождения, может, попроще будет. В любом случае, как начнёте активно работать над стихийными преобразованиями, а не полагаться в чарах исключительно на родной огонь…

— Марфа Александровна, — перебил её нахмурившийся Егор. — А что вы имеете в виду, полагаться в чарах? В каком смысле…

— Я говорю о том, ребята, — ответила ему женщина, чуть ехидно изогнув здоровую бровь, — что ни ты, ни ты, сейчас просто не можете воспользоваться полноценными чарами другой стихии! Возьмите любое заклинание не огненного толка, и оно у вас либо не получится, либо выйдет что-нибудь вроде «Горящих лезвий ветра», которые так любят у нас в клане, особо не заморачиваясь над тем, что воздух как бы не должен гореть.

Сказав это, одноглазая медленно сложила цепочку ручных печатей и выпустила вдоль поверхности реки уже знакомый мне огненно-зелёный серп. А затем точно так же медленно исполнила такую же цепочку, вот только на этот раз искривлённое лезвие было практически невидимым, зато нас обоих ощутимо обдало потоком воздуха.

— Это и есть стихийное преобразование, — пояснила тётка Марфа. — В первом случае я просто использовала свою живицу, благо прекрасно известно, что эти чары работают и с огненным типом. Во втором же провела преобразование сама… и, предупреждая ваш вопрос, я не использовала печать-трансформатор, потому она далеко не так универсальна и полезна, как принято думать. В любом случае, ребята, стихийные преобразования — это в первую очередь путь печатника, так что многие клановые чародеи-эгоисты над этим просто не заморачиваются! Я вообще этот раздел затронула только из-за мужа и второго сына. Они у меня как раз был печатниками. А по воде скользить научилась в первую очередь потому, что это замечательная тренировка для баланса тела и чувства координации. Кстати, за все годы умение скользить по воде мне так на самом деле и не пригодилось. Так что думайте сами, а я пока вот что расскажу…

Ну — мы и думали всё оставшееся плавание на пароме. Я, во всяком случае, размышлял о том, что чародейские пути слишком разнообразны, чтобы просто так бросаться то туда, то сюда. В общем-то, упоминания Марфы о печатниках и последовавшая небольшая лекция немного приоткрыли мне глаза на вопрос стихийных преобразований.

Грубо говоря, это был своеобразный и общедоступный аналог эго для тех, кто хочет посвятить себя изучению именно чар. Не то чтобы эго и преобразования были равнозначны или исключали друг друга, просто в последнем случае не требовался опыт многих поколений предков, а сама методика не считалась чем-то тайным. Именно поэтому чародеи с аспектом, который, как известно, состоит из сплава тех или иных стихий, были просто вынуждены изучать преобразования, чтобы прогрессировать, не имея доступа к клановым знаниям. И именно этот путь был для них лёгким и раскрывал их как печатников, делая в итоге живицу более пластичной и подверженной изменениям по желанию носителя.

В то время как сосредоточившиеся на эго, особенно носители стихии, слегка костенели в использовании родной энергии. Так что преобразование, которое всё равно желательно было выучить, пусть даже оно и не было обязательным, давалось таким, как мы, тяжелее. И именно поэтому не так часто можно было встретить мощного кланового чародея, особенно молодого, знающего заклинания из совершенно разных стихийных групп.

* * *

После выгрузки на северо-западный берег реки Волги прошло где-то часа три, прежде чем мы наконец нарвались на неприятности. Не знаю, то ли я прошлым вечером сглазил, то ли сама жизнь решила показать нам, несмышлёнышам, что безопасные места на самом деле в нашем мире встречаются только за стенами полисов и посадов. Но, казалось, чистые поля, испещрённые редкими рощицами Зелёной зоны, оказались значительно более коварными, нежели воспетая в легендах Запретная зона.

Мы как раз миновали посад Зарубинский, а точнее, то, что от него осталось, потому как пепелище и разваленный частокол трудно было назвать человеческим поселением. Здесь явно поработали другие люди, и я не удивлюсь, если это были не какие-нибудь могущественные заезжие чародеи, а соседи из-за рощи, не поделившие что-то с бывшими аборигенами. Монстры монстрами, а жестокие стычки между простецами, которые часто начинаются из-за сущей ерунды, — дело обыденное в любой Зелёной зоне.

Не став задерживаться рядом с останками сгоревшего посада, мы, обогнув крупную рощу, которую тётка Марфа назвала «нехорошей», вновь вышли на радующие глаз разноцветием трав поля, когда моя наставница вдруг громко отдала приказ сбросить сумки и готовиться к бою. Я, не замечая особой опасности, уже было подумал, что мы столкнулись с затаившимися вражескими чародеями, например, киевскими, или кем-то из неприсоединившихся кланов, которых я просто не заметил… но, как оказалось, это решили напомнить о себе чудовища.

Целый табун, ну, или стадо… или стая существ, в которых я далеко не сразу узнал лугокусов, или, как их ещё называют, хищных петухов, лавиной вырвалась из-за небольшого, казалось, холма и устремилась прямиком к нам. С одной стороны, от этих тварей, отдалённо напоминающих смесь громадной курицы и собаки, можно было бы и убежать, но с другой — это были ну