— Совсем забыл! Они бумаги тебе передали. Я привёз, в чемодане лежат.

— Что за бумаги?

— Не смотрел. Папка запечатанная. Сказали лично отдать.

Но расспросить подробнее я не успел. Бейбут вдруг подался вперёд и ткнул пальцем в лобовое стекло:

— Слышь, Толян… А чё возле нашего заведения за пипл трётся?

Перед входом в клуб стояли трое незнакомых мужиков. Один держал под мышкой какую-то папку, второй оглядывал окна, а третий, спиной к нам, возился с замком.

Интересно, где они взяли ключ? Оба комплекта сейчас лежали у Бейбута в кармане.

Мужик отступил на шаг, и я увидел зажатую в руке монтировку.

— Приехали, — негромко сказал я.

Глава 25

Глава 25

Я сразу понял, что надо снимать пальто, чтобы не испортить, и корочки мне тут не помогут. Бейбут тоже оказался человеком опытным — скинул пуховик и выскочил из машины даже раньше меня.

— Посиди пока тут, — бросил я Антону на всякий случай.

Он хоть и не хлюпик на вид, но явно не драчун, поэтому сразу бросать парня под кулаки смысла нет. Короче, в бой идут одни старики.

Какой бой? Да самый обычный, уличный. Шпана, которая сейчас пыталась вскрыть запертую дверь нашего будущего клуба, благородному искусству бокса явно не обучена. Зато нож в бочину сунуть — тут особого мастерства не требовалось.

Время на разговоры я тратить не стал. Вернее, мы не стали, потому как Бейбут ударил первым.

Надо сказать, к самой двери подъехать не получилось — тротуар всё-таки. Но пяток метров до компании шантрапы мы преодолели за пару секунд. И всё же Бейбут оказался быстрее. Двоечка одному, удар по печени второму — и пока оставшиеся трое соображали, что вообще происходит, в дело вступил главный калибр. То есть я.

Самого опасного, того, что с монтировкой, снёс с ног первым же ударом. Четвёртого опять приголубил мой казахский друг, а пятый неожиданно продемонстрировал и резвость, и неплохую способность ориентироваться в обстановке — дал дёру.

Правда, недалеко. Метров через двадцать он остановился, обернулся, оценил поле боя, мою непривычно богатую тачку, нас с Бейбутом и крикнул:

— Вам пи@ец, утырки!

Да плевать на него. Сейчас этих аккуратно опросим и выясним, с чего они такие борзые — среди белого дня двери ломают. Поди ещё не девяностые… Хотя уже девяностые.

Выяснить удалось немного. Парни стали лепетать, что помещение ихнее, им его, дескать, потребсоюз выделил. Они, оказывается, как и мы, начинающие кооператоры.

Получается, зря били?

Ну уж нет. Место-то наше. Мы сюда уже и денег чутка вложили, и ремонт начали.

— Значит так… Извиняться не буду — вы моё имущество повредили, — кивнул я на помятую дверь и сбитый навесной замок. — А насчёт помещения сейчас позвоню вашему главному.

— Что, и телефон Пал Сергеича знаешь? — недоверчиво спросил тип с монтировкой.

— Я не про него. Про самого главного в вашем Центросоюзе.

Бля, и когда уже сотовые появятся? Впрочем, вот же телефонная будка рядом.

— Бейбут, дай двушку, — прошу я.

Бейбут дал.

Но сначала подошёл к будке и шандарахнул кулаком по автомату. Тот с весёлым звоном выплюнул пригоршню мелочи. Друг выбрал одну монетку и с честнейшей физиономией протянул её мне. Остальное деловито ссыпал себе в карман.

Я посмотрел на него с укоризной. И когда он уже свои хулиганские замашки оставит? Приличную ведь должность занимает — помощник депутата.

Впрочем, перевоспитывать друга сейчас некогда. Звоню тому самому «главному» — Павлу Стефановичу Федирко, председателю Центросоюза СССР.

Знакомы мы ещё по Красноярску, где он много лет руководил крайкомом, так что номер домашнего телефона у меня в записной книжке имелся. И, поскольку сегодня выходной, по счастью, застаю земляка дома.

— Павел Стефанович, вас Штыба беспокоит… Помните такого? Да, тот самый. Есть минутка? У меня тут вопрос возник…

Разумеется, минуткой дело не обошлось. Да и ответить по существу Федирко не смог — что, в общем-то, неудивительно. В ведении Центросоюза почти четыреста тысяч магазинов и ещё под сотню тысяч всяких кафе и столовых. Поди упомни, кому там в Москве что выделили.

Но Павел Стефанович твёрдо пообещал: помещение останется за нами при любом раскладе. Заодно взялся выяснить, что за Пал Сергеич тут распоряжается, и связаться с начальником наших «налётчиков». Вернее, с начальником их начальника. Всё-таки высокий пост занимает товарищ Федирко.

Кладу трубку.

— Чё ты нам горбатого лепишь? Позвонил, может, вообще своей маме, а нам тут по ушам красиво ездишь, — возмутился говорливый тип с монтировкой.

Правда, монтировка сейчас была у меня в руках. На всякий случай.

— Чё ты сказал говно? — снова рыпнулся Бейбут.

Еле успел перехватить друга за руку.

— Минут через двадцать позвоните вашему Пал Сергеечу. Он даст команду. Бейбут, спонсируй товарища двушкой, — спокойно сказал я, окончательно теряя интерес к горе-кооператорам.

Потом открыл оставшийся навесной замок и позвал из машины Антона, офигевшего от такого начала своей трудовой деятельности в столице.

Пока мы втроём осматривали помещение, объявился беглец. Причём не один, а с нарядом милиции. Вот только к этому времени его побитые товарищи всё-таки решились позвонить своему Пал Сергеечу и получили от него новые вводные.

— Паха, отбой! Нас попутали, — тормознули они своего друга. — Это не наш объект, а их.

Паха озадаченно остановился.

— Так что… заявление писать не будете? — спросил подошедший следом ППСник и недовольно добавил: — Разобрались бы сначала, граждане, а потом милицию дёргали.

На том конфликт и закончился.

Едем с Бейбутом к прокурорше, оставив Антона осматривать помещение. После такого знакомства с будущим местом работы тот явно не горел желанием оставаться один. Но пришлось.

— Заедем в магаз. Купить надо чего-нибудь пожрать. И это… может, цветы купить? — предложил по дороге Бейбут.

— Цветы?! — возмутился я. — Тебя незаконно задержали, двое суток промурыжили, а теперь ты к ней с букетом? Может, ещё открытку подпишешь: «Спасибо за незабываемые вечера в камере»?

Впрочем, в ближайший кооперативный мы всё же заглянули.

Вот за что я готов был сказать перестройке спасибо, так это за подобные заведения. В обычном гастрономе на прилавках шаром покати, и даже депутатская