— Окей, казаха, — послушно кивнул бармен. — Минут через десять приехал наряд и обоих забрал.

— Вот как… А парни сопротивлялись?

— Этот кирги… казах чуть одному не врезал. Милиционер с ним дерзко заговорил, тот дёрнулся — его сразу за шею скрутили. А второй кричал, что они помощники депутата и трогать их нельзя. Ему пару раз сунули и тоже увели.

— Понятно. Благодарю.

Становилось интереснее. Какая-то знакомая увидела Бейбута, тут же кому-то позвонила — и через десять минут приехал наряд…

Из настолько влиятельных знакомых Бейбута мне на ум приходила только прокурорша Ирка.

Вот ведь сучка. Прекрасно знает, кто я такой, — и всё равно не зассала. Мстительная баба.

Глава 23

Глава 23

Сразу в отделение я не поехал. Хотелось, конечно, рвануть туда немедленно и выяснить, какого чёрта моих людей вообще задержали.

Вначале мы с Анжелой спокойно доели свои пирожные, допили кофе, потом я отвёз девушку домой, вернее, в общагу, и только после этого позвонил Власову.

Опять неудача. Александра Владимировича дома не оказалось: уехал на какую-то встречу в Кремль. Может, Политбюро собрали, а может, возникли другие государственные заботы. Суббота субботой, но дела сами себя не сделают.

Придётся разбираться самому.

— К кому-кому? — переспросил дежурный капитан.

— К старшему, — терпеливо повторил я.

— Старший сегодня я. И вам, товарищ депутат, уже представился. Так что случилось? Обокрали вас, что ли?

Говорил он без хамства, скорее с осторожным недоумением.

— В четверг ваши сотрудники задержали в кафе двоих парней. Оба — мои помощники. Хочу узнать, где они находятся и что им вменяют.

— Фамилии?

Капитан раскрыл журнал. Но по тому, как он отвёл глаза, я понял: уже догадался, о ком речь.

— Славнов Аркадий и Казах Бейбут. Казах — фамилия такая, товарищ капитан.

— Так… Сейчас посмотрим…

Дежурный медленно стал водить пальцем по строчкам, хотя, похоже, искал не запись, а подходящие слова.

— Нашёл. Тут, понимаете, какое дело…

Помогать ему я не стал. Спокойно положил на стол депутатское удостоверение члена Верховного Совета, а рядом — корочки сотрудника ЦК КПСС.

Это не угроза. Просто чтобы капитан сразу понимал, с кем имеет дело и насколько тщательно стоит подбирать слова.

Впрочем, дерзить тот и не собирался. Наоборот, по его лицу было видно: человек проклинает судьбу за то, что именно ему сегодня выпало дежурить. Он ещё раз посмотрел в журнал и наконец выдавил:

— Сопротивление работникам милиции. Статья сто девяносто первая прим один.

— Часть?

— Первая.

— За что их первоначально задерживали?

— Поступил сигнал об административном правонарушении… Там, понимаете, такое дело…

Он снова замолчал. Из-под фуражки по лбу медленно поползла капля пота.

— Капитан, давай без прлюдии, — произнёс я уже раздражённо. — Сигнал подтвердился?

— Я не могу…

— Бля, капитан, мозг мне не выноси, — не выдержал я. — О чём был сигнал? Если нарушение подтвердилось — говори какое. Если не подтвердилось — объясни, какого хера вы забрали моих помощников. Мне угрожать тебе не хочется. Мне ответ нужен. Желательно внятный.

Капитан сглотнул и снова отвёл взгляд.

— Не могу знать. Не моя смена была. Вам необходимо обратиться к начальнику РОВД, подполковнику Макарову.

— Хорошо. Уголовное дело уже возбудили?

— Пока проводится проверка. Срок — сорок восемь часов.

Вот как. Значит, примеряют уголовку. Всё серьёзнее, чем я думал. За административное нарушение человека имели право задержать максимум на три часа: установить личность, составить протокол, провести прочие необходимые действия. А вот сорок восемь часов давались уже для решения вопроса об уголовном деле.

И срок этот, между прочим, заканчивался.

— И кто решает, отпускать их или продлевать задержание? Следователь?

— Не следователь, а дознаватель, — поправил капитан. — Он сейчас у себя в кабинете.

— А задержанные где?

— В ИВС. Тут рядом пристройка, а под ней подвальное помещение.

— Увидеть их можно?

— Нет. Там свой дежурный. Но дознаватель может распорядиться, чтобы задержанных привели.

— Отлично. Тогда ведите меня к дознавателю. Кто он, кстати?

Капитан замялся.

— Он может быть занят. Возможно, работает с задержанными…

— Ничего, прервётся.

Я подвинул удостоверения ближе к менту.

— Я депутат Верховного Совета СССР и имею право на безотлагательный приём должностными лицами. Мне нужно поговорить с дежурным дознавателем. И именно сейчас.

Капитан молчал. Не спорил, но и с места не двигался. Видимо, всё ещё надеялся, что я немного пошумлю и уйду искать подполковника Макарова.

Напрасно.

— Не хотите по-хорошему — сделаю депутатский запрос. Только тогда запрошу всё: рапорты, протоколы, основания задержания, сроки, фамилии дежурных, кто принимал решение и кто подписывал. Капитан, да я ваше РОВД затрахаю-замучаю, как Пол Пот КампУчию.

Произнёс я это уже почти весело. Капитан мне лично ничего плохого не сделал, и пугать его до мокрых штанов смысла не было.

Дежурный вздохнул, как мне показалось, даже с некоторым облегчением — ведь теперь решение предстояло принимать не ему. Потом подтянул к себе телефон и закрутил диск.

— Я с вами схожу. Мельников, подмени!

Из глубины дежурной части донеслось глухое:

— Угу!

Значит, невидимый Мельников существовал и приказ услышал.

Кабинет у дознавателя оказался маленьким, прокуренным, с облезлым сейфом у стены и портретом Дзержинского над шкафом. Сам дознаватель выглядел лет на тридцать, может, чуть старше. Усталое лицо, расстёгнутый воротник, на столе — стакан с остывающим чаем, пачка «Явы» и ворох бумаг. Дверца сейфа приоткрыта. Никаких задержанных, с которыми он якобы работал, в кабинете, разумеется, не обнаружилось.

— Товарищ депутат к вам, — сообщил капитан, войдя в кабинет. — По задержанным Славнову и Казаху.

Дознаватель поморщился. Не от меня — от ситуации.

— Проходите. Садитесь.

— Я постою. Мне так удобнее. Да и, уверен, ненадолго тут. Объясните, на каком основании мои помощники сидят в ИВС.

— На законном, — сухо ответил хозяин кабинета. — Поступил сигнал о нарушении общественного порядка. Наряд прибыл на место. Граждане находились в возбуждённом состоянии, выражались нецензурной бранью, на законные требования сотрудников милиции реагировали агрессивно. При задержании оказали сопротивление.

— Красиво говорите. Прямо как в рапорте.

— Я рапорт и пересказываю, — недовольно заметил милиционер.