и мчусь на другую сторону озера. Вниз летит все больше камней, а чудище почти уничтожило себя. Оно передвигается все медленнее, жизнь стремительно покидает его. Издыхающего гиганта плотно облепил черный туман Стаи теней.

Но сейчас не время наблюдать за этим. Со скал несутся огромные валуны, и когда тысячеголовый монстр наконец замирает, его тело с грохотом обрушивается вниз на дно пещеры.

Я бегу, спасаясь от камнепада. Прикрывая голову руками и ничего не видя перед собой, мчусь прочь, слыша за спиной предсмертный вопль чудовища. Вдруг раздается мощный всплеск. И я понимаю, что тело отвратительного создания рухнуло в водоворот.

Вниз летят валуны. Но ноги, похоже, опережают сознание, и мне немыслимым образом удается уворачиваться от этих громадин.

Проходит какое-то время, и все начинает успокаиваться. Я, отбежав на безопасное расстояние, вытираю пыль с лица и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на пещеру внизу.

Но не вижу ничего, кроме камней, больших и маленьких. Нет ни пещеры, ни озера, ни чудища. Ничего не осталось и от Стаи теней.

Всматриваясь в щели между камнями, жду, что оттуда появится зловещая сущность… но вокруг только кружится пыль.

Я чуть не теряю сознание от изнеможения… я вся в грязи, промокшая до нитки, почти обезумевшая.

Смотрю в небо, которое постепенно становится сиреневым, на солнце, которое готовится ко сну.

И вдруг раздается смех, громкий и победный.

Я слышу его… и не сразу понимаю, что это смеюсь я.

15

Просыпаюсь как от толчка, над головой ночное небо.

Постепенно осознаю, что нахожусь там, где заснула какое-то время назад.

Небо надо мной становится пурпурным, как синяк, словно готовится к великому падению.

Вспоминаю, какая мысль посетила меня перед сном… я подумала, что Стая теней не стала нападать на меня. Как такое возможно? А потом эту мысль вытеснила другая, что-то об ожерелье. Ах да… ожерелье, я чуть не рассмеялась, когда Шакви дала его мне… Но оно, наверное, сыграло свою роль.

Я касаюсь его.

Да. Должно быть, так и есть.

Но как Шакви узнала о том, что произойдет?

Слышу глухой раскат грома. И понимаю, что сейчас неподходящее время, чтобы лежать и предаваться воспоминаниям и размышлениям. Стараюсь стряхнуть с себя пыль, хотя это бесполезно. Я наверняка выгляжу так, будто побывала у извергающегося вулкана. Взбираюсь на холм и замечаю лестницу с множеством ступеней, ведущую к вершине. Вокруг в небо поднимаются горные пики, разрезая его, словно ножи.

Постепенно темнеет, все вокруг становится фиолетовым. Вот-вот начнется буря.

Первая капля. Вторая. Еще одна. А потом на землю обрушивается водопад. Да, давайте устроим ливень. Самое время сделать это. Только взобравшись на вершину холма, я понимаю, на что смотрю. Это дворец. И он может принадлежать лишь одному созданию. Моим врагом было вовсе не чудище. Встреча с настоящим врагом еще впереди. Передо мной дворец Вест.

Льет как из ведра.

Можно было бы повернуть назад, сославшись на ливень. Но я, конечно, не могу уклониться от предстоящей схватки.

Подойдя к ониксовым стенам, вижу, что они увиты плющом. Осторожно трогаю стебель, чтобы удостовериться, что это не змея.

При обычных обстоятельствах я не стала бы взбираться по вертикальной поверхности, не имея в распоряжении никакого снаряжения… в Руа мне такое и в голову бы не пришло.

Или пришло бы?

Я вспоминаю, как выпутывалась из неприятных ситуаций – о моем умении ускользать незамеченной, о том, как прыгала с подъемного моста на опускную решетку, чтобы попасть домой.

Домой.

Мысль о доме как удар в грудь.

Взбираясь по поросшей плющом стене, используя его усики как веревку, а стебли как лестницу, я добираюсь до вершины. Ухватившись за скользкий плющ, прыгаю на крышу.

Даю себе секунду, чтобы перевести дыхание. Смотрю вниз и вижу, что там стелется туман, земля словно прячется под ним. Чтобы ее никто никогда не увидел.

Крадусь по крыше под покровом листвы и добираюсь до башни. До меня доносятся необычные в данной ситуации звуки – успокаивающее журчание фонтана. Будто весь мир замер, решив немного передохнуть. Но я не повторю свою ошибку. Не утрачу бдительности.

Смотрю сквозь плющ вниз и вижу самый изысканный водный ансамбль из всех, что можно вообразить. В центре – огромный, с зеркальной поверхностью бассейн, вокруг бьют фонтаны и стоят мраморные статуи, свидетельствующие о том, что их создатели были прекрасно знакомы с анатомией человека. В каждой статуе запечатлено движение. Кажется, натурщики не позировали, а их словно застали врасплох за какими-то занятиями. По краю роскошного ансамбля протекает ручей, почти невидимый из-за поднимающегося над водой пара. Осторожно прохожу через висячий сад, где прячусь за мраморной статуей. Мной овладевает странное чувство. Здесь нет ни одного стражника. Ни единой души. В этом кроется что-то зловещее. Такое впечатление, будто за мной наблюдают. Да, определенно, наблюдают. Но, оглядевшись, я никого не замечаю. Компанию мне составляют лишь фонтаны и статуи. Дождь уже прекратился. И в садах воцарились абсолютные, как в центре циклона, тишина и спокойствие.

Вдруг до меня доносится тихий голос, и я, насторожившись, оглядываюсь, пытаясь понять, кому он принадлежит.

Это голос мужчины – он шепчет что-то печальное. Но я не могу разобрать что.

Замираю в надежде понять, откуда он раздается.

Снова неясное бормотание. Мне становится ясно, что голос принадлежит кому-то, находящемуся совсем рядом со мной, и я резко оборачиваюсь.

И не верю своим глазам. Она все время была здесь. Черная ониксовая статуя. Но вдруг, к своему ужасу, я понимаю, что это не статуя.

Вовсе не скульптура…

Сван.

16

Я стою словно громом пораженная и пялюсь на «статую» Свана. Его глаза почти закрыты, губы крепко сжаты. Его голос – скорее сдавленное дыхание, а не голос мужчины. Я смотрю на него, на сильного и мужественного воина, который спас меня от смерти на болоте и который находится теперь в столь бедственном положении, и сердце у меня болит, словно его пронзили кинжалом.

– Сван… Что случилось? На тебя наложили чары? Какое чудовище сделало это?

– В-Вест, – запинаясь, произносит он.

Глаза у него совсем закрываются, он в полном изнеможении замолкает и впадает в оцепенение. Он стоит в позе готового к сражению человека, но выражение его лица говорит о том, что он спит.

Меня переполняет горе. Застывший в камне Сван отличается от танцевавшего с огнем победоносного мужчины.

Мне страшно. Если Вест сотворила такое со Сваном, то что, господи помилуй, она может сделать со мной?

Кроме того, никому не известно, что такое Вест.