время, — она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза, — несмотря ни на что, я рада видеть тебя живым. И Беллу, и всех остальных. Мы дома, Артём, там, где все вместе.

— Рад тебя видеть, Ама, — я тепло улыбнулся и перевел взгляд на младенца, посапывающего у неё на руках. — Как вы? Как дети?

— Здоровы и счастливы, — мягко ответила она, осторожно поглаживая крохотную пухлую щечку ребенка указательным пальцем. — Разве что хлопот прибавилось.

Нужно было видеть в этот момент лицо Илина! Он буквально лучился от переполняющей его отцовской гордости.

— Позволь представить тебе нашу дочь, — гордо произнес монах. — Амалинда. А Лестилин… Ну, этот ураган где-то тут носится, ни минуты на месте не сидит.

Я уже знал о пополнении в их семействе, но одно дело знать, а другое — увидеть своими глазами. Я радостно рассмеялся и снова стиснул Илина в объятиях.

— Мои поздравления, папаша! Вы ювелиры!

— Примите и наши поздравления с новорожденными, а заодно и с новыми женами, — усмехнулась Амализа, хитро блеснув глазами. — Я тут уже успела познакомиться со многими из вашего разросшегося семейства и с нетерпением жду, когда увижу остальных. У вас тут целый женский батальон!

Белла заливисто рассмеялась, прижимаясь ко мне и собственнически потираясь щекой о мое плечо.

— О, на то, чтобы собрать их всех вместе ушло немало времени и нервов Артёма! — промурлыкала она.

Мы простояли так несколько минут, просто наслаждаясь моментом покоя, обсудили последние новости, обменялись шутками. Вскоре к нам подлетел запыхавшийся Лестилин, и мы с ним быстро нашли общий язык. Мальчишка оказался боевым и совершенно без комплексов. Когда я подхватил его подмышки, подбросил высоко в воздух и аккуратно поймал, он залился звонким смехом и тут же потребовал продолжения. Я со смехом подкинул его снова, чувствуя, как усталость отступает перед этой искренней детской радостью.

Глядя на счастливого Илина, обнимающего Амализу и их спящую дочь, я вдруг почувствовал легкий, едва заметный укол зависти, но он тут же растворился в огромной радости за них. Мой друг нашел свой покой, пусть пока временный, пусть посреди надвигающейся войны, а мне он пока только снился.

Тепло разлилось в груди, окончательно вытесняя страх за их жизни. Теперь они под моей защитой, и я разорву на куски любого, кто покусится на моих друзей.

Едва я успел выдохнуть, как меня облепила целая орава сирот, те самые дети, которых я когда-то навещал в приюте. Они помнили меня, и, судя по горящим глазам и дерганью за края моей куртки, помнили в первую очередь мои навыки.

— Дядя Артём! Покажи ту магию, ну, когда ты быстро-быстро бегаешь! — закричал один из мальчишек.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как ноют мышцы.

Выносливость 12 % — услужливо подсказала Система, словно и без нее не чувствовал свинцовую тяжесть в ногах. Тратить драгоценные остатки сил на Стремительный ради того, чтобы развлечь детей? Нет уж, я отец, охотник и командир, а не балаганный артист, ресурс нужно экономить, особенно сейчас.

К моему огромному облегчению, на помощь вовремя подоспела кавалерия.

— А ну брысь от него, мелкие разбойники! — раздался строгий бархатистый голос Беллы, она буквально заслонила меня грудью, уперев руки в бока. Золотистые ушки сердито дернулись, хотя на губах играла едва заметная улыбка.

Амализа подключилась к обороне, громко хлопнув в ладоши и привлекая внимание воспитанников.

— Пора спать, — безапелляционно заявила она, и в её голосе скользнули такие властные нотки, от которых даже у меня по спине пробежал легкий холодок. — Артём устал, игры оставим на потом. Живо в кровати!

Две женщины, мягко, но настойчиво подгоняя детвору, принялись помогать нянькам собирать сирот в длинном зале. Как ни удивительно, но буквально через пару минут прежде шумный двор и сад почти полностью опустели. Детский гомон стих, сменившись стрекотанием ночных насекомых и легким шелестом ветра в кронах деревьев, воцарилась долгожданная прохладная тишина.

Как только мы остались одни, ко мне повернулся Илин. Мой друг и брат по оружию выглядел как всегда собранным и спокойным, словно несокрушимая скала посреди бурного потока, но я слишком хорошо его знал, чтобы не заметить легкое напряжение, сковывающее его плечи.

Он посмотрел на меня с мрачной серьезностью.

— Наверное, следует перестать делать вид, что мы можем просто отсидеться в стороне, — произнес монах, складывая руки на груди. — Я сейчас намного слабее остальных твоих сил, Артём. Мой уровень далек от высших рангов, но я готов полноценно присоединиться к Теневому крестовому походу и внести свой вклад, чем смогу.

Он криво и немного горько улыбнулся.

— Похоже, нас втянули в это дерьмо, хотим мы того или нет, поэтому победа — наш единственный жизнеспособный вариант.

— Спасибо, дружище, — искренне ответил я и с чувством хлопнул его по плечу, ощутив под тканью простого одеяния литые натренированные мышцы. — И у меня для тебя есть идеальная задача. Возьмешь на себя командование новобранцами твоего уровня? Займись их обучением, ростом боеспособности и боевым слаживанием.

Илин слегка наклонил голову, внимательно слушая, я продолжил, развивая мысль.

— Мои люди — профессиональные солдаты с жесткой дисциплиной, но мало кто может сравниться с твоим мастерством ближнего боя и контролем тела, не говоря уже о твоих лидерских качествах. Всем нашим бойцам пойдет на пользу изучение рукопашных приемов, тренировочного режима и медитации мастера-монаха. Нам нужны крепкие бойцы, способные держать строй и контролировать свой разум в любой ситуации.

— Едва ли меня можно назвать «мастером», — скромно заметил Илин, хотя в его глазах блеснула искра профессионального интереса. — Но ты знаешь, я всегда рад обучить любого, кто готов усвоить физическую, умственную и духовную дисциплину моей монастырской подготовки. Твои солдаты хороши, но всегда есть место для… совершенствования.

Илин уже начал излагать свой тренировочный план, как вдруг замолчал, вопросительно приподнял бровь и выразительно посмотрел куда-то мне за спину. На его невозмутимом, как гладь лесного озера, лице мелькнула понимающая улыбка.

Он легонько хлопнул меня по предплечью.

— Знаешь, это может подождать до завтра, — хмыкнул монах. — Спокойной ночи, мой друг, кажется, ты кому-то очень нужен.

Не сказав больше ни слова и не оборачиваясь, он скользящим шагом зашагал прочь, растворяясь в ночных тенях.

Разговор с Илином окончательно смахнул с меня остатки расслабленности. Армия, развитие навыков, дисциплина, распределение опыта… Такие люди, как этот монах, надежные, верные, с четким моральным компасом, были фундаментом, на котором я собирался строить наше будущее. Проводив друга взглядом, я почувствовал, как план будущей обороны и развития Крестового похода начинает обретать в голове четкие, структурированные контуры.

Хватит просто пытаться выжить и наносить мелкие удары, пора переходить от