Ноги слегка подрагивали, слабость никуда не делась, казалось, что сейчас даже игривый котенок одним взмахом крошечной лапки отправит меня в глухой нокаут. И всё же я чувствовал себя несравнимо лучше того состояния выжатого лимона, в котором находился прошлой ночью. Мана понемногу восстанавливалась, интерфейс больше не горел сплошной россыпью красных предупреждений. Жить будем.

Я быстро натянул чистую одежду, заботливо сложенную на стуле, простую, прочную, не сковывающую движений. В идеальном мире, где не нужно каждый день выгрызать себе право на существование, я бы не вылезал из этой кровати еще минимум неделю, просто валялся бы, тиская своих девчонок, наслаждаясь их ласками и восстанавливая силы.

Но реальность Валинора диктовала свои правила, система не предоставляла отпусков по уходу за расшатанными нервами. Я застегнул ремень, бросил последний взгляд на мирно спящих жен и тяжело выдохнул. Пора заставить это непослушное тело работать, впереди ждал долгий и, судя по всему, чертовски сложный день.

Как и ожидалось, я нашел Ирен в штабе. Моя обычно невозмутимая жрица склонилась над вскрытым конвертом, лежащим на серебряном подносе. Прекрасные черты жрицы исказило беспокойство, а если присмотреться, даже страх, что являлось весьма тревожным звоночком.

— Доброе утро, дорогая, — тихо произнес я, бесшумно подойдя к её креслу со спины, и обнял за плечи, зарывшись пальцами в шелковистую копну рыжих волос. — Ты слишком рано встала. Могу я уговорить тебя вернуться в теплую постель?

Она коротко выдохнула, и я почувствовал напряжение в её мышцах.

— Я могла бы сказать тебе то же самое, — ответила Ирен. Её голос дрожал, лишенный привычной спокойной уверенности.

— Что случилось? — мой тон мгновенно сменился с игривого на деловой. Я скользнул взглядом по интерфейсу, инстинктивно проверяя её статус, но следов вражеских эффектов не обнаружил.

Моя кроткая жена с мрачным видом взяла со стола длинные металлические щипцы и аккуратно подцепила ими письмо.

— Наши ночные дозорные разбудили меня из-за этого. Послание нашли у человека, стоявшего перед головным офисом Харалдара, он держал знамя дома Крыловых. Вак заметил его, подобрался в скрытности и вытащил письмо прямо из кармана.

Я напрягся, сердце отбило лишний глухой удар. Это был слишком откровенный, слишком наглый сигнал от врага.

— Ловушки? Яд? Проклятие? — коротко бросил я, анализируя угрозу. Мой Глаз истины пока молчал, но даже он мог не заметить скрытой высокоуровневой дряни.

Ирен отрицательно качнула головой.

— Гонец явно прикасался к нему голыми руками и выжил, к тому же Вак, Лионелия и Арик тщательно его проверили, а они знают своё дело. Если бы отправитель был убийцей уровня так шестьдесят восьмого или выше, они бы всё равно хоть что-то заметили, но даже на таком уровне яд на бумаге не должен мгновенно убить.

Да, всего лишь причинит невыносимую боль и вгонит в состояние комы, пока Шип не доберется до меня со своими заклинаниями Очищение или Снятие яда. Перспектива так себе.

Я мрачно кивнул, перехватывая у неё конверт. Пальцы сжались на плотной бумаге, но ничего не произошло, ни вспышки урона, ни системного уведомления о вредоносном эффекте. Убедившись в безопасности, я развернул лист, и взгляд сразу зацепился за размашистую подпись внизу. Малин Медоубрук собственной персоной.

Стиснув зубы, начал читать.

'Артём, ранее принадлежавший к дому Крыловых из провинции Кордери, и опозоренный рыцарь Северной стены.

Вижу, ты выбрался из своей норы и нашел союзников, тебе даже удалось вернуть мою никчемную, трахающуюся со зверями шлюху-дочь и своего бестолкового ублюдка.

Глупый поступок, тебе следовало остаться в укрытии.

Теперь, когда ты раскрыл себя, на всем Валиноре тебе негде спрятаться. Я найду тебя, уничтожу твои силы, раздавлю их в пыль, заберу всю твою семью и лично изнасилую каждую из твоих шлюх у тебя на глазах.

Твои мучения продлятся бесконечно долго, пока будешь наблюдать, как я превращаю твоих женщин в свои безвольные игрушки, истязая и оскверняя их всеми возможными способами. Поверь, мальчик, у меня очень богатое воображение. Их единственным спасением будет самоубийство, чему я даже не стану мешать, если они сделают это прямо перед тобой. Сарису я отдам своим врагам, пусть они рвут её на куски по своему желанию, зная, что она моя кровь, и ошибочно полагая, что её страдания причинят мне хоть каплю боли.

Что касается вашего незаконнорожденного щенка и других выродков, то, что я с ними сделаю, заставит мучения их родителей показаться милостью. Ты ещё…'

Я перестал читать, желудок скрутило от липкого отвращения и клокочущей обжигающей ярости и, как бы мне ни хотелось этого признавать, где-то глубоко внутри шевельнулся ледяной страх за тех, кого поклялся защищать. Малин Медоубрук был больным извращенным ублюдком, у которого хватало ресурсов воплотить свои фантазии в реальность.

Шелест плотной бумаги казался оглушительным в повисшей тишине кабинета. Я швырнул письмо обратно на поднос и придавил края массивным латунным пресс-папье, чтобы Ирен могла дочитать эту грязь.

— Изучи его на наличие скрытых улик или магического следа, — мой голос прозвучал хрипло, словно я наглотался песка. — А затем приобщи к нашей стопке доказательств против него. Пусть Контора подавится, когда мы выложим им это.

Ирен встала, нежно обхватила меня за плечи и прижалась щекой к спине. Её тепло пробивалось сквозь ткань рубашки.

— Он угрожает потому, что почувствовал всю шаткость своего положения, — тихо произнесла она. — Он теряет контроль над ситуацией и надеется вывести тебя из равновесия, хочет заставить тебя паниковать также, как паникует сам.

Логически я понимал, что она права, что это жалкий, мелкий, подлый ход загнанного в угол гнома, но ментальный удар все равно достиг цели. Строки о том, что этот выродок собирается сделать с моими женщинами и детьми, выжглись в мозгу, но вместо того, чтобы сломать меня, этот страх перековался в решимость.

Я никогда не позволю Малину Медоубруку протянуть свои мерзкие ручонки к моей семье, уничтожу его Консорциум и разорву его самого на части, как только представится малейшая возможность.

Я развернулся, притянул Ирен к себе и нежно, но крепко поцеловал, чувствуя мягкость её губ.

— Поспи еще немного, когда закончишь с бумагами, — сказал я, заглядывая в её встревоженные глаза. — Не заставляй меня посылать Лейланну, чтобы уложить тебя в кровать насильно.

Даже потрясенная прочитанным, Ирен не смогла сдержать слабую улыбку.

— Мне нужно поработать еще пару часов, чтобы подготовиться к поминальной службе и к учебному сражению на арене.

— Хорошо, — я еще несколько секунд гладил её теплую щеку, затем развернулся и вышел из кабинета.

Мой путь лежал в подземелье. Ярость внутри кипела, раскаляя кровь, но я силой заставил себя дышать ровно.