– Прогорели, да? – расстроенно откликнулась Анита Влакис. – Бывает… Сама два раза прогорала… ну, почти… прежде чем завод на ноги поставила… на конские… – хихикнула она.

– Не будем о грустном! Анита, пока мужчины заняты своими сигарами, приглашаю вас поплавать. Я проход на мамин пляж открою, – улыбнулась я.

– Знаменитый дамский пляж де Молино? Я о нем только слышала, еще когда совсем молодая была! Там же можно купаться даже… – она стеснительно понизила голос. – Даже нагишом!

– Обязательно. Совсем другие ощущения, не то что в купальном костюме, – кивнула я.

– А можно мне с вами? – нахохлившаяся как воробей Эрика косилась на нас несчастными глазами из-под начёсанных на лоб волос. – Я никогда не слышала про пляж леди, но я так не хочу попадаться вашему брату… и леди Марите… и папе… Я вам всякого наговорила… Но я не хотела вас обидеть, правда! Конечно, я должна была подумать… после всего, что с вами было на войне, чего вам стоило не покончить с собой, и не спиться…

– Надо же, сколько у меня было возможностей – и все я упустила! – промурлыкала я.

– Вот я опять дура, да? – ее мордашка стала совсем несчастной. – Наверное, поэтому отец мне и не доверяет, – совсем понурившись, она поднялась и потянула шляпку за ленты таким трагическим жестом, что просто сердце разрывалось… У Аниты.

– Леди Летиция, она молодая еще, глупая…

– Ладно, идемте с нами, – махнула рукой я.

Куда только страдания делись: Эрика немедленно просияла сверкающей улыбкой. А у дверей в гостиную нас уже поджидала еще одна решительная и знающая, чего хочет, девушка – горничная Тита с сумкой полотенец, ковриков, подушечек. Под мышкой у нее был зажат зонт от солнца, а в глубине сумки что-то завлекательно побрякивало, навевая мысль о холодном лимонаде.

– Я же говорила, что расторопная и сообразительная! – едва слышно шепнула она, с самым почтительным видом семеня за нами к выходу.

«А еще тебе тоже хочется на знаменитый тайный пляж», – мысленно хмыкнула я и кивнула:

– Госпожу Гюрзу еще позови…

– А леди Мариту? – ехидно поинтересовалась горничная.

– А вот ее не надо, – сказала я. Она пятнадцать лет на наш пляж ходила!

Горничная почему-то нервно сглотнула и кинулась бегом – сумка ее звучно побрякивала. И чего испугалась – я ведь была мила, даже улыбнулась…

– Эй, что у вас там в кабинете грохотало? – восседающий у окна в большой гостиной старый де Орво поднял глаза от книги. Его невестки, сидящие рядом на диванчике прямо и неподвижно, как наказанные дети, скосили на нас глаза – и тут же уставились перед собой. – Надеюсь, это Тристан, наконец, вспомнил, что он – настоящий южный мужчина, а не имперский хлюпик, и проучил своих наглых баб?

– Да-да, – покивала я. – Вот, хочу свои синяки барышне Эрике показать. Подготовить, так сказать, к семейной жизни с настоящим южным мужчиной. Так Тристану и передайте, когда он из кабинета вылезет.

Мы почти бегом миновали гостиную и ринулись к выходу.

Возникший из сумрака Костас молча распахнул перед нами дверь. Яркое южное солнце плеснуло огнем, в полумрак дома ворвался неистовый свет и жаркое дыхание пахнущего морем воздуха. Мы шагнули на затененный мраморный портик, я остановилась, прикрывая глаза ладонью…

– А вот и наследник де Орво, – тихонько хмыкнула Анита и полушепотом добавила. – Вы, наверное, не слишком хотите с ним встречаться.

Я обернулась и холодно поглядела на нее через плечо:

– Он меня ни в малой степени не волнует! – и шагнула на ступеньки крыльца, прямо под ослепительные лучи солнца. Меня мгновенно нагнала Эрика:

– Сын того ужасного старика? А он весьма привлекательный мужчина, – хихикнула она, кокетливо сдвигая на бок шляпку.

– Кто б спорил, – вздохнула поравнявшаяся со мной с другой стороны Анита Влакис.

И мы плечом к плечу зашагали вниз по ступенькам. Эрика – такая юная и хорошенькая, в модном наряде, Анита – такая зрелая и знойная. Ну и я… такая, какая есть. Смею надеяться, я выгляжу все же лучше Аниты, я стройнее и моложе, но… Наверняка хуже Эрики, она ведь тоже – и стройнее, и моложе… Но почему мне кажется, что он смотрит только на меня?

Криштоф де Орво остановился на подъездной дорожке перед парадным крыльцом, не сводя глаз… с меня? Или нет? Тогда, на пляже, практически без одежды он был хорош, но и обычный костюм южного лорда, объезжающего свои владения, тоже шел ему чрезвычайно – белоснежная полотняная рубашка под черным кожаным жилетом обтягивала сильные плечи, а лосины для верховой езды облегали длинные ноги и… Мыкающийся у него за плечом тот самый мастер с Тристановой фабрики – как его, Рикардо? – что-то пытался ему говорить, и лорд Криштоф даже кивал в ответ, но глядел при этом на нас. Сдвинул шляпу на затылок, и улыбнулся… будто только мне… Хотя Эрика с Анитой, наверное, тоже думали, что только им… Такую улыбку любая женщина захочет присвоить, и хранить потом на память, как засушенный в книге цветок.

Я едва не упустила момент, когда сияющая улыбка лорда Криштофа вдруг точно примерзла к губам, обратившись в болезненный оскал. Глаза его распахнулись и ужас взметнулся в них штормовой волной.

Раздался треск и сверху на нас упала тень.

Я запрокинула голову… Украшавшая фронтон мраморная статуя медленно, точно нехотя, валилась прямо на нас.

Глава 23

Почти удачное покушение

Для магов-водников весь мир – вода. Для воздушников – дыхание. Для иллюзоров, мир – это иллюзия.

Весь мир вокруг меня – всего лишь моя иллюзия. Если в моей иллюзии мне нужна сила – я придумаю ее для себя. Нужно время… Неужели в моей собственной иллюзии я не смогу нафантазировать себе пару лишних секунд?

Мгновенно и стремительно, совсем как на войне, я рухнула в боевой транс – мир вокруг меня поплыл и начал слоиться, точно норовя вывернуться из-под флера моей фантазии. Время потекло медленно-медленно…

Вот блещущая на солнце мраморная фигура наклоняется… Мраморная рука точно протягивала мне зажатую между пальцами виноградную гроздь. Каменное лицо с навечно застывшей на губах легкой полуулыбкой нависло надо мной, а неподвижные каменные глаза словно всматривались в мои, будто рассчитывали отыскать там… что?

Статуя сорвалась в короткий стремительный полет сквозь мучительно застонавший под ее тяжестью воздух.

Но я сорвалась с места раньше.

Прыжок – и мои руки вцепились в плечи Эрики. На миг я точно зависла в воздухе – и подошвы моих туфелек ударили Аниту в грудь, отшвыривая ее на песчаную дорожку…