моего дяди по маминой линии, того самого окружного прокурора.

Внутренности сжимаются в тугой комок, и я нажимаю кнопку ответа.

— Слушаю, дядя? — хрипло отзываюсь.

— Адриан, какого черта происходит? Почему мне звонят из третьего участка и говорят, что задержали девушку, представившуюся как Эверин Риччи, но в найденных при ней документах она значится, как Эверин Демитриус?

— За что задержали? — стараюсь держать себя в руках, сжимая трубку до хруста.

— В баре подралась с одним из посетителей.

— Подралась?

— Да. Охране пришлось разнимать их, после чего вызвали полицию.

Что же ты вытворяешь, bella?

— Я еду в участок.

— Хорошо. Я предупредил, что ты приедешь. И впредь держи в узде свою жену, Адриан. У меня есть дела поважней.

— Конечно, дядя. Такого больше не повторится.

— Очень надеюсь, — отключается.

Вжимаю педаль газа в пол и еду по нужному адресу. По дороге сообщаю охране, куда подъехать.

Сказать, что я в бешенстве это ничего не сказать. Зря я надеялся на то, что с этой дикаркой можно цивилизовано договориться, вести себя нормально. Не прошло и двух недель, как она уже устроила мне сказочное приключение.

Подъезжаю к участку, находясь на грани того, чтобы не сорваться на строптивицу. Чего я только не надумал за те часы, что искал ее.

На входе меня сразу встречает один из офицеров, который задерживал ее.

— Где она?

— До вашего приезда мы перевели ее в отдельную камеру. Девушка вела себя очень агрессивно. Пойдемте, мистер Демитриус.

Пройдя по светлому коридору, мы поворачиваем, и я сразу замечаю металлическую решетку, за которой стоит скамья, и на ней, скрутившись в позе эмбриона, лицом к стене лежит моя опозорившаяся жена.

— Миссис Демитриус, просыпайтесь! За вами пришли!

Приподняв голову Эверин поворачивается, и, увидев меня, даже не пытается встать.

— Я не против остаться до утра, офицер, — по невнятному произношению сразу понимаю, что она пьяна.

— Выходи, Эверин, — неоспоримым тоном произношу.

Стараюсь держать себя в руках, хоть те самые руки ужасно чешутся хорошенько отшлепать по этой наглой упругой заднице. Причем абсолютно без какого-либо сексуального подтекста. Сегодня она перешла все границы дозволенного. И я не намерен больше терпеть ее выходок. Пусть потом обижается сама на себя.

Она демонстративно вздыхает, но поднимается со скамьи. Ее слегка пошатывает, когда она направляется к выходу. Даже не пытается смотреть на меня, будто меня не существует.

Когда она выходит, в глаза бросается небольшая ссадина на щеке и опухшая губа, в уголке которой запеклась кровь. Хватаю ее за предплечье, притянув к себе.

— Это что, черт возьми такое? — ощущая нарастающую ярость, блуждая по лицу жены.

— Что тебе надо? Отвали от меня, — нахмуривает светлые брови, и в ее дыхании я улавливаю стойкое алкогольное амбре.

Ну вот и приплыли! Я забираю свою пьяную жену с побитым лицом из тюрьмы! Что может быть романтичней?

— Я спрашиваю, кто это сделал? — повышаю голос.

— Мистер Демитриус, тот, кто это сделал, тоже задержан и находится в другой камере, — полицейский отвечает за нее.

— Я сейчас вернусь, офицер, — волоку жену к выходу из участка, не обращая внимания на ее протесты.

— Куда ты меня тащишь? Я с тобой никуда не поеду, — пытается вырваться, царапая ногтями мою руку.

— Лучше закрой свой рот, Эверин. Пока я сам его не закрыл, — рычу.

— Я не твоя собственность… ик… ой… — прикрывает рот рукой. — Чтобы так со мной обращаться, — начинает икать.

— Ты, мать твою, моя жена! — выкрикиваю ей в лицо, оказавшись на улице, и с силой встряхиваю ее. — Какого черта ты устроила?!

— Отпусти… ты делаешь мне больно, — только сейчас сквозь пьяный дурман в ее глазах прослеживаются проблески страха.

— Еще не так больно сделаю, — подвожу ее к внедорожнику, где ждет охрана. — Отвести домой и не сводить глаз ни на минуту! — небрежно отбрасываю ее руку, и она чуть не заваливается на асфальт, но я настолько зол, что ничего не делаю.

— Сволочь, — бухтит себе под нос.

Разворачиваюсь на пятках и стремительно возвращаюсь в участок.

— Где этот ублюдок? — обращаюсь к офицеру.

— Пойдемте, — сотрудник участка заводит меня в другое крыло, где за решеткой сидят несколько мужчин. Два из которых похожи больше на бродяг, а один одет нормально, но с разбитым носом.

— Костнер, на выход! — приказывает полицейский, и тот, что с разбитым носом поднимается, выходя из камеры.

— За меня внесли залог, офицер? — кидает взгляд на меня.

— Ага, два залога, — хватаю ублюдка за грудки и припечатываю к стене.

— Какого хрена, чувак? — противно гундит из-за вставленных в ноздри ватных тампонов.

— Ты знаешь, кого сегодня тронул?

— Да я никого не трогал. Просто хотел познакомиться с девушкой. Я же не виноват, что она оказалась неадекватной и заломала мне руку, плеснув виски в лицо, когда всего лишь приобнял ее за талию.

— Так, ты еще и лапал ее, сученок, — скалюсь и замахнувшись, бью кулаком по опухшему носу.

— Ммм… сууука! — хватается обеими руками за лицо.

— Хочешь еще, мразь?! — дергаю его за волосы, желая кровавой расправы.

Если бы у меня с собой был пистолет, я бы точно уже пристрелил его.

— Мистер Демитриус, не стоит марать руки, — офицер пытается призвать меня к разуму.

Освобождаю волосы из захвата и вытираю руку о рубашку ублюдка.

— Я закончил, офицер, — бросаю с отвращением и развернувшись, ухожу, все еще сгорая от гнева.

Сажусь за руль и не сразу еду домой, получив сообщение от охраны, что они уже дома и жена в нашей комнате.

Почти час катаюсь по городу, пока на небе не показываются первые лучи солнечного рассвета. Только когда ощущаю, что немного успокоился, возвращаюсь домой и сразу поднимаюсь в спальню. Эверин лежит под одеялом на боку с самого края на своей стороне, подложив руку под голову. Ее одежда беспорядочно разбросана на банкетке.

Подхожу к кровати и сажусь рядом, посмотрев на красивое безмятежно-спящее создание, лишившее меня покоя. Зацепившись взглядом за ссадину и губу, снова начинаю ощущать накатывающую ярость.

— Как же ты не понимаешь, непокорная, я ведь любого убью за тебя, — хрипло шепчу, взяв в руки светлую прядь волос и пропустив ее через пальцы.

Чувствуя жуткую усталость, поднимаюсь и выхожу из спальни.

Глава 25

Эверин

— Просыпайся! — над ухом раздается командный голос мужа, и я подскакиваю в кровати.

— Ммм… черт… — хриплым голосом проговариваю и кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски.

Такого ужасного похмелья у меня не было с того самого дня, после школьного выпускного.

— Вставай, у нас мало времени, — обращается в той же приказной манере.

Кое-как открыв свинцовые веки, вижу, что