Конечно, нужно что-то делать. Нужно поймать её на обмане и этим припереть к стенке.

— О, Господи, это наверное никогда не закончится, — вздохнула я, — когда-нибудь мы заживём спокойной, счастливой жизнью, или нет?

— Вот Борзовскую прикрутим и живите, хоть заживитесь. Но ты должна всегда быть начеку. Муж тебе непростой достался, тут я согласна. Но только это не значит, что его нужно бросать, а ты всё время пытаешься улизнуть от проблем, — ругала Маша.

— Так она угрожала, что убьют его. Так прямо и сказала, — я жестикулировала и Маша поморщилась, потому что всё происходило у её лица.

— Ну конечно, ты действительно считаешь, что мэр города будет говорить тупоголовой дочери, что кого-то убьёт. Ну сама посуди, это же абсурд. Я за нашим мэром такого не замечала. Дочь да, есть немного — того, но он вроде адекватный мужик. Правильный. Не верю. Такого он точно не говорил. Короче, будем Тиму твоего опять вытягивать.

— Поможешь? — я жалостливо посмотрела.

— А куда деваться? — усмехнулась Маша.

— Я тебя обожаю, — радостно я кинулась её обнимать, а она отстранялась.

— Ну хватит, ещё подумаю что мы того…

— Нужно бы тебе подарок какой-то сделать, такой большой, машину например новую, а то ты всё помогаешь, помогаешь, а я…

— С ума сошла, а если антикоррупционное бюро застукает? Ваши подарки мне потом во где, она приставила палец к виску.

— Ну хорошо, тогда погуляем. Но только не в стриптиз, я туда больше ни ногой.

— Замётано.

На следующий день мы снова встретились в Шарлотте. Только сели, Маша со шпионским видом осмотрела посетителей, потом достала что-то из сумки и протянула мне:

— На, спрячь скорее.

Я быстро взяла какую-то вещь, спрятала в сумку и тоже глянула по сторонам, не заметил ли кто.

— А что это? — заговорщицки спросила я, тоже приравнивая себя к шпионке.

— Камера. Поставишь в квартире Борзовской, — тихо сказала Маша.

— Я?! — я аж вскрикнула.

— А кто, я что ли? Меня она на порог не пустит, а ты, так сказать — новая знакомая. У тебя есть шанс.

— Но я боюсь, вдруг она снова набросится? — я совсем забыла, что в прошлый раз это я на неё набросилась.

— Не набросится, если ты прикинешься несчастной, брошенной женой. Поплачешься, она очень любит принизить своих врагов и тут, точно не упустит шанса. Начнет, как обычно, хвастаться своей победой. А ты совсем расклеишься, сделаешь вид, что тебе плохо, попросишь водички. Вот когда она за водичкой сходит, ты и подсуетишься.

— Ясно. А по другому нельзя?

— Нет. Только так, — строго сказала Маша. — А что там наш Тимоша?

— Не знаю, я телефон отключила. Даже предположить не могу, что он делает сейчас. Наверное, с тестем пошел знакомиться. С мэром.

— Да нет, скорее всего, тебя ищет. Не думаю, что он так легко во все поверил.

— Пусть поищет. Пока, — сказала я обижено.

— Ты же телефон отключила, включи, узнаешь где он. Короче делаем это дело, а потом и его подключим. Чтоб уже наверняка. А сейчас, он нам только помеха. Пусть не мешается под ногами. Значит, идёшь к ней прямо сегодня, даже можно сейчас.

Мы заказали кофе, и пока официант расставлял на столе чашки, по шпионски притихли, нечего греть уши на наших беседах.

— Ну хорошо, постараюсь, хоть и страшно, — согласилась я, когда официант отошел.

— Не постараюсь, а сделаешь. Надеюсь, не нужно напоминать, что ты борешься за своё счастье. Только от тебя всё зависит. Не забывай. По-другому мы никак не раскроем этого обмана. Или думаешь, придёт, упадёт на колени и скажет, как она была не права? Нет уж. Мы сами должны выяснить, что там наша беременная вытворяет, когда никто не видит.

— А что если камера снимет что-то очень личное? — я не унималась.

— Ну и что, мы же никому не расскажем только ей. Просто будем её шантажировать.

— Ага, ясно. А так можно? — сдвинула я брови в беспокойстве.

— Ну конечно нельзя, что за глупые вопросы!

— Всё, всё, я поняла, — я отхлебнула кофе и сразу как-то заныло у меня в животе, и даже засосало.

Захотелось чего-нибудь поесть. Я повернулась, глянула на витрину и увидела пирожное. И так мне захотелось того пирожного, просто жуть, как захотелось.

Я махнула официанту, он подошел:

— Дайте, пожалуйста, два вон тех, розовых пирожных.

— Я не буду, — предупредила Маша.

Я повернулась к ней и поняла, что забыла её спросить.

— Вообще-то это я себе два беру…

— Ах, вот как, — она глянула на меня, как-то уж очень подозрительно.

Когда официант принёс пирожные, я с каким-то яростным энтузиазмом взялась за их уничтожение. Маша снова посмотрела своим подозрительным взглядом.

— С тобой всё в порядке?

Я остановилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Не тошнит, грудь не болит?

— Нет вроде.

— Ладно, значит беспокойство моё напрасно.

— О чём беспокойство?

— О том, что не она, а ты может быть беременна, что-то мне кажется, я не ошибусь. На что спорим.

Я выпучила глаза на Машу, потом посмотрела на пирожное и почувствовала, как мне и правда начало тошнить, вот прямо сейчас после её слов.

— Кажется мне плохо, — сказала я, вскочила и побежала в уборную.

Потом когда два пирожных благополучно смылись в унитазе, я вышла, и села напротив Маши.

— Ну что, сказала она, и кто теперь беременный?

— Ты думаешь…

— Я вижу. Беги в аптеку. Теперь тебе ещё проще будет сыграть в эту игру. Потому что есть за что бороться, — улыбнулась она.

Глава 18

Я села в машину и притихла.

20 — 24

Звонить Ане бесполезно. Телефон отключен только для меня. Причём когда она его включает, просто сбрасывает мои звонки.

Остаётся ловить, больше никак. Но