хотелось быть сдержанной, но присутствующие рядом два моральных урода распаляли меня и не давали сдерживаться злости:

— Ну да, конечно! — я что-то ещё говорила, дочка опять говорила всё то же про ангела, его лечение, эти уроды скалились из-за решётки, а мне хотелось их в этот момент убить! Никогда такого не испытывала. Естественно приходилось себя сдерживать. Ну почему, почему у дочки проявились эмоции только при этих гадах? Почему именно здесь и сейчас? Почему она так упорно пытается отстоять то, что их там лечили ангельским светом? У меня уже нет никаких моральных сил её переубеждать… И единственные, на кого это сейчас можно сделать сидят к счастью тут:

— И что вы молчите, уроды? Как прикрывать лабораторию с детьми подопытными, так силы хватило, а как отвечать за свои поступки перед этими же детьми, так языки в задницу засунули?

Хотелось услышать в ответ любые гадости, чтобы выплеснуть в ответ раздражение, да даже простого возражения и то хватит! И он естественно принялся отвечать, но отвечал мне спокойно, словно разговаривает с собакой, которую надо успокоить:

— Вы неправы. — Это единственное из его речи, что я не пропустила мимо ушей, потому что смотрела на дочку. Та смотрела на него и с каждым его словом глаза её распахивались всё сильнее и наконец она прошептала:

— Ангел?

— Так вот ты кто! — Я обрадовалась просто невероятно! И поспешила просветить дежурного, стоящего рядом: — Сидоренко, мы поймали главного афериста! — Ну а после этого не могла не поинтересоваться у этого горе-целителя: — Что же ты себя не вылечишь, а, ангел Дима? Или силёнок сверхъестественных не хватает?

— Почему не хватает? Хватает, но только я бы с большей пользой потратил их на детей, а не на вашу злобную истерику.

Вот ведь гад какой! Истеричку из меня делает! А кто над нашими детьми опыты ставил, кто их обманывал своими «ангельскими» возможностями и лечением?

— Сядешь ты у меня на всю катушку, уж я постараюсь тебе обеспечить максимальный срок, а там ещё и на зоне сладкую жизнь устрою! Будешь знать, скотина, как над детьми опыты ставить!

— Мама, он не ставил опыты, он нас лечил! — тут же вступилась за него дочка и тут меня накрыло.

— Замолчи, ты ничего не понимаешь! Знаешь, сколько я видела таких аферистов? Магов, кудесников, потомственных колдунов и прочих гадов? А этот вообще ангел! Только что-то сам себя вылечить не может!

Где его хвалёное ангельское лечение? Я ещё о чем-то с ним спорила, что-то доказывала этому самоуверенному мальцу, угрожала, пока не открылась дверь и не появился явный ФСБшник, он махнул своими корочками и тут же потребовал отпустить задержанных. Естественно я его послала. И тут начало выясняться, что этот «ангел Дима» до кучи ещё и герой России, которого вот-вот наградят. Вот интересно, федералы чем думают, когда сочиняют свои небылицы? Откуда они эту ересь берут? А этот аферист вообще распоясался и давай городить, что мы все будем клянчить у него, чтобы он нас всех лечил. Да я с ним на одном поле нужду справлять не буду! Ну а потом он естественно начал нас хаять, что его избили. А на что он надеялся после своих выкрутасов, что ему это всё безнаказанно с рук сойдёт?

Естественно ФСБшник зацепился за слова и начал требовать запись с камер, я из-за этого глянула на Сидоренко и тот едва заметным кивком подтвердил, что камеры не работали. Хотела уже выдохнуть, и повернулась, чтобы отвести туда этого настырного федерала, как дочь вырвалась у меня из рук и бросилась к камере.

А оттуда этот гад высунул руки и обхватил ими мою дочь за голову. В этот момент моё сердце пропустила удар, потому что я подумала, что он ей сейчас свернёт шею, но его руки внезапно засветились несильным светом, но тут точно дело не в фонариках… А когда руки светиться перестали, Наташка повернулась ко мне, улыбаясь, и сказала:

— Видишь, мама, никаких опытов!

Я в одно мгновение оказалась рядом с ней оттащила её от камеры, после чего принялась ощупывать и обнимать. И только тихий голос Сидоренко выразил мои мысли, которые я была не в состоянии произнести:

— Простите нас, пожалуйста, если сможете…

Глава 14

Домой я ехал с капитаном Воробейкиным, Макса согласился подвезти до дома кто-то из полицейского участка. После демонстрации магии, все вели себя тихо, словно пришибленные. Мама Наташи пару раз пыталась что-то сказать, отблагодарить, но каждый раз осекалась, глядя на моё избитое лицо. В конце концов она тихо попросила о возможности вернуть Наташу в хоспис, на что я просто ответил, что никому не запрещал туда приводить детей, хотя её девочке уже это и не надо. Проблемы у неё ещё остались, но их теперь можно вылечить уже и без моего вмешательства.

От этих едва не расплакалась сама Наташа, выдавив из себя:

— Так я, что, больше тебя не увижу?

Я так же честно ответил, что не знаю, после чего мыс капитаном покинули участок.

Капитан в дороге молчал. А уже припарковавшись, всё же сказал:

— Дмитрий, я тоже должен перед вами извиниться, ведь я тоже не верил, что вы — маг.

— А за что вам извиняться, Павел Петрович? Вы вроде и не были обязаны в это верить… А вот за то, что я с Максом попал в историю и вас не предупредил, когда со двора уходил, за это Вы меня извините. Это действительно нехорошо вышло.

— Что ж, это радует, что вы понимаете, глядишь, в следующий раз поступите иначе. Хотя, скорее всего, начальство после сегодняшнего инцидента будет настаивать на скорейшем вашем переселении в частный дом на территории какого-нибудь закрытого комплекса.

— Мы же уже это обсуждали…

Но договорить мне не дала толпа старушек, окружившая нас на подходе к подъезду.

— Ваше магичество, полечите меня, совсем плохо себя стала чувствовать в последнее время.

— Нет, меня!

— Меня, меня!

— Да куда тебе, ты ещё скачешь, как молодая коза!

— Сама коза, овца драная!

Неожиданно старушки стали мутузить друг друга клюками, причём через меня и телохранителя, да так, что нам и доставалось больше всех.

Внезапно, выглядящий растерянным капитан, который явно не понимал, что делать с бешенными бабками, резко гаркнул:

— А ну заткнулись кошёлки! Вы парня своими палками почти убили! — при этом он поддержал меня под руку и нажал на какую-то точку на шее, от чего я почувствовал там резкую боль, а потом потерял контроль над своим телом.