Дагсен. — Видимо, я заслужил это тем, хотя, видят боги, всего лишь пытался всегда ставить впереди всего интересы семьи. Разумеется, я сохраню твой секрет столько, сколько потребуется!

Тут Игнис явно скрипнула зубами, но промолчала.

— Ну вот, — выдохнула Игнис, когда мы вышли из его кабинета. — Самое неприятное окончено.

— Мне жаль, что тебе пришлось иметь дело с отцом, — сказал Элсин. — За последнюю фразу я испытывал некоторое желание свернуть ему шею.

Он, разумеется, уже был в курсе истории с «продажей» двенадцатилетней Игнис заезжему аристократу.

Игнис поморщилась.

— Самое неприятное, что в каком-то смысле он даже не врет. Ну, насчет той сделки… Там же его начальник тогда на что его взял? Сказал, что если отец не будет подымать шума, он потом выдаст меня замуж за своего младшего сына. Это был бы очень серьезный взлет в статусе, отец потом рыдал и говорил, что был вынужден согласиться ради моего же блага!

Теперь скрипнул зубами уже я.

— Тоже мне благо!

Игнис бросила на меня чуть ироничный взгляд.

— Ну, по крайней мере, за младшим сыном судьи мне бы не пришлось мерзнуть зимой от нехватки дров. Ладно, проехали. Слава богам — и тебе, Влад! — я наконец-то замужем за тем, за кем всегда хотела.

— Всегда? — удивленно спросил Элсин.

— Всегда, — подтвердила Игнис, очень серьезно глядя на него. — Только сама не знала, пока не была с тобой знакома.

Офигеть идиллия.

Чтобы немного сбить настроение — а то меня что-то даже растрогало — я довольно ворчливо спросил:

— Хорошо, а диплом-то, выходит, все-таки не настоящий?

— Да нет, настоящий, — Игнис махнула рукой. — Если отец его зарегистрирует. А я думаю, что зарегистрирует, это в его интересах. Но даже если нет, бланк официальный, все честь по чести. Никто не придирется.

— А подписи директора училища нет?

— Как это нет? — Игнис усмехнулась. — Посмотри повнимательнее. Бланк уже с подписью.

— Ого, — оценил я. — Это, выходит, твой отец может любого такого нелегального мага Жизни легализовать?

— Да, довольно востребованная услуга, — согласилась Игнис. — И дорогая. Отец единственный, кто рискует ее оказывать в Руниале. Там наказание серьезное, если Имперская Канцелярия узнает. Но он в курсе, что отцу стихийного мага максимум штраф придется заплатить. Единственная ситуация, при которой ему реально что-то грозит — это если я публично от него отрекусь. Он тогда и должность потеряет, и отвечать за все его его темные делишки по полной строгости придется. Так что он будет передо мной лебезить и сделает все, что я попрошу.

— Ясно, — кивнул я.

Действительно, что ж тут неясного.

— Родители стихийных магов частенько попадают в заложники своим детям, — вдруг сказал Бьер. — Твоему отцу очень повезло, что ты — такая, какая ты есть, Игнис.

— Не хочу скандала, — пробормотала она. — Он, в принципе, не хуже прочих… Даже получше многих.

И снова я внутренне согласился с Игнис. Все зло не исправишь, всех негодяев с должности не попрешь, а ее отец хотя бы меру знает, судя по всему. Хотя я бы все же его прижег хоть немного. На добрую память.

Похоже, Бьер думал так же, потому что сказал:

— Если ты все же захочешь его слегка наказать, только скажи — я знаю пару интересных нелетальных ядов.

Игнис улыбнулась.

— Договорились.

* * *

В особнячок Лири я отправился вместе с молодоженами. Не потому, что так уж хотел быть третьим лишним, а потому что искренне не собирался рисковать всякими неловкими мелочами, вроде того, что действительно столкнусь на улице нос к носу со своими однокашниками по Академии! Или, задумавшись, заверну в знакомый трактир, и трактирщик меня узнает. Я планировал спокойно почитать весь вечер, еще раз обдумать свои планы и подрессировать Глинку, оставленного на попечении Амундсов (они восприняли просьбу позаботиться о крылане стоически). А если вдруг влюбленная парочка будет сильно уж шуметь за стенкой, принять снотворное. Хотя обычно они не шумели, надо отдать им должное. Даже кроватью не скрипели. Удивительно — если только Игнис не ставит какой-нибудь шумоподавляющий барьер. Надо будет спросить у нее, возможно ли такое.

А еще я собирался проверить Бьерова попугая. Он уже успел прийти в себя от снотворного, пока мы ехали до Руниала, Бьер его покормил, успокоил, и я усыпил его снова более щадящим методом магов Жизни. Вот нужно будет привести его в чувство и покормить еще раз — бедняга действительно похудел!

Ворота в сад Игнис открыла своим ключом, входная дверь не запиралась.

— Умираю с голоду! — сказала Игнис, входя. — Тех пирожков как не было. Надеюсь, Дора приготовила…

Что именно Игнис хотела отведать на ужин в тот день, мы так и не узнали. Потому что она прервалась на полуслове и повалилась на пол прямо на пороге гостиной.

Ять!

Если бы не усиленный контроль над собственным телом, характерный для мага Жизни (да, слабее, чем у некроманта, но та самая магически читерская фишка, которая помогает жизнюкам мочь хоть что-то даже при фиговом типовом обучении), я бы просто прилег с ней рядышком — и хана. А так медленно сполз по стенке, одновременно пытаясь проанализировать чертов яд (опять меня пытаются отравить, сколько можно!) и хотя бы немного нивелировать его воздействие широким потоком Жизни. Вот дрянь! Гребаный церебральный нейротоксин — зар-раза! Такой хрени нужна секунда-другая, чтобы добраться до мозга, а ни на что другое она не действует, иначе я бы заметил его еще на входе, остановил бы Игнис, не дал бы перешагнуть порог!

Мимо с нечеловеческим рыком метнулась черная молния. Бьер. В полуоткрытую дверь гостиной я увидел, как некромант схватился с кем-то, раздался утробный вой, треск ломаемой мебели, черный вихрь пронесся по гостиной, обдирая веселенькие обои со стен.

Черт, как в глазах-то потемнело! Так, окончательно бог с ним, с опорно-двигательным, да и с анализом тоже. Прежде всего стимуляция нервной активности, нельзя отключаться! Если яд подавит дыхательный центр — все…

Нужно прекратить доступ отравы! А эта дрянь ингаляционная, растворена прямо в воздухе. Гори, Огонь!

Глава 15

Ловушка на медведя

Интерлюдия. Элсин Бьер и лучший день в его нежизни

Он позволил себе непростительную, невероятно долгую заминку. Когда Игнис начала оседать на пол, Элсин как раз ставил сумку с последними пятью дозами «эликсира молодой весны» на столик для писем в прихожей, и въевшаяся привычка к осторожному обращению с зельями не дала просто бросить его и рвануть вперед, подхватывая жену. Он позволил ей упасть, не успел сразу переключиться в режим «растянутого времени», когда накачанная Смертью до