И бросил трубку. Шикарно, будто у меня своих дел нет. Но что поделать? Проблему действительно лучше решить как можно быстрее.

Через сорок минут к проходной прибыл чёрный автомобиль. Тонированный, тяжёлый, чем-то похож на «Газель», а за рулём, внезапно, китаец. Хотя чему мне удивляться? С представителями этой нации Филинов давно знатно «сдружился».

Уже спокойный, я подошёл к открытому окну, где сидел пассажир. На бандита он походил слабо. Тут бы я, скорее, поверил, что это офицер спецназа из моего прошлого мира. Весь в чёрном, в бронежилете, с разгрузкой, громадным пистолетом на поясе, без знаков различия. Выглядел он внушительно и вызывал уважение.

— Сергей Константинович, — представился я, протягивая руку. Мужчина кивнул и ответил на рукопожатие.

— Мой командир сообщил мне, — говоривший был немолодым, крепким, как глыба, с квадратной челюстью. С таких обычно рисуют плакаты про настоящих мужиков, — что вы являетесь потерпевшим в результате преступного нападения.

— Я? Да, являюсь. Нужно написать заявление, дать показания? — растерялся.

— Заявление? — приподнял бровь он. — Вы можете называть меня Майором. А заявление — это да, это важно. Но нет, я говорю про опознание преступников.

— Да запросто, — кивнул ему с улыбкой. Похоже, будет весело.

— Садитесь, — махнул он, и я заскочил в открывшуюся сбоку дверь.

Салон оказался битком набит такими же, в чёрных тонах, безликими бойцами, на груди которых красовалась единственная светлая деталь — белый круг. Внутри него был белый же мифический единорог в профиль. Я ожидал увидеть очередных бандитов, а тут целое военное подразделение. Внушительно.

Китаец, который, кстати, был одет так же, резко тронулся, отчего пара бойцов матюкнулись.

— Так, подлётное время — пять минут. Все собрались. Враг опасен, может быть вооружён. Стрельба без команды, на своё усмотрение. Приоритетных нет, информации о заложниках нет. Всем проверить малое табельное!

До меня дошло, что мы едем натурально на штурмовую операцию и что, когда Филинов говорил «не бандиты», это совсем не значило про дипломатию, связи или политическое давление.

Все бойцы, а было их, считая командира, семеро, выпрямились.

— Пистолет в порядке! — повторил каждый, включая командира. Оружие у них было громадное.

— Тяжёлое проверяем.

Каждый из них осмотрел дробовик или автомат, потом так же попеременно орали, проверяли ножи.

Пока они проводили свой ритуал, мы уже тормозили у какого-то обшарпанного особняка, некогда шикарного, но приведённого в ужасно неприятный и грязный вид. Даже тоска взяла: мой родовой дом был похожим, но всё же выглядел получше.

Майор достал прибор — явно магический артефакт — покрутил, наведя на здание.

— Восемь человек. Второй и третий, основной вход. Четвёртый, справишься с дальним входом?

Китаец за рулём кивнул. Что меня удивило, он натягивал балаклаву, причём его действие повторили все, кроме Майора.

— Я прикрываю четвёртого, остальные — за вторым и третьим.

— Погнали!

Про меня словно забыли, выскочили из машины за пару секунд и понеслись вперёд. Дверь автомобиля осталась открыта, через неё я и видел всё развернувшееся представление.

Два бойца подскочили к парадной двери, пока китаец сиганул через забор. Один из тех, кто у парадной, ткнул дробовик в направлении дверного замка и без заминки бахнул. Громыхнуло так, что у меня заложило уши.

Тем временем другие участники операции выбили окна и бросили внутрь небольшие гранаты.

Первые уже устремились внутрь, когда через выбитую входную двустворчатую дверь я увидел, что один из обитателей дома вскочил и хотел схватить со стола револьвер.

Вернее, попытался, потому что трижды громыхнуло, а от бедолаги, который до пистолета так и не дотянулся, буквально отлетели куски плоти. Кто-то вскочил, но один из «единорогов» сделал ему подсечку и пару раз от души приложил кулаком по голове.

Тем временем кто-то сиганул через забор и почти преуспел, но ему что-то помешало, и он плашмя ударился о плоскость сплошного ограждения. Потом осел, а из-за забора показался источник «помех» — это оказался тот китаец, который управлял машиной. Спутать его, несмотря на балаклаву, было нельзя, потому что он прыгнул и приземлился, как кошка. Пока его противник встал в позе пьяного дебошира, он плавно переместился чуть вправо и без затей быстро ударил его сбоку под рёбра.

— Красиво, да? — услышав знакомый голос, я выглянул из машины. Рядом с ней стоял, как будто так и надо, Филинов собственной персоной. Растрёпанный и в помятом костюме, но расслабленный и, кажется, пребывающий в отменном настроении. — Почти как Брюс Ли… Ну, у меня такой знакомый спортсмен был.

— Ну, конечно, — скептически отозвался я, внимательно смотря на него. — А почему не Джеки Чан?

Тем временем бандит оправился после удара и попытался накинуться на китайца, который несколькими трудно различимыми и не особо зрелищными ударами его остановил, а потом ударом ноги в лицо отправил в нокаут.

— На медведя я, друзья, — негромко напел Филинов, — на медведя я, друзья, выйду без испуга. Если с другом буду я…

И замолчал.

— А медведь без друга, — так же тихо допел я. Будто по сердцу резанула старая детская песенка. Как же давно это было?

Тем временем «единороги» выволокли трёх скованных и четырёх бездыханных людей — то ли мёртвых, то ли просто в отключке — и разместили на жидкой весенней травке.

Их разували, снимали ремни и в целом беспардонно обыскивали.

Майор, заметив меня и Филинова, кивнул последнему, а потом сделал призывающий жест рукой. Мы подошли.

Подняв голову задержанного, мужчина задал мне короткий вопрос:

— Он?

Это был тот, кто попытался запугать меня. А сам Витька из Тушино лежал бездыханным с простреленной головой.

— Он, они. К чему вопрос? — мне действительно показалось странным услышать такое, когда уже всё случилось.

— Ну как «что»? — возмутился Майор. — А если мы адресом ошиблись? Скажете тоже, господин хороший. Ладно, они так они.

Да уж, если бы ошиблись, вышло неприятно. Благо обошлось без накладок.

— И что с ними будет? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Хранение оружия из запрещённых списков, наркотиков, нападение на сотрудника правоохранительных органов, разбой, кражи, торговля краденым. Тем, кто выжил, отгрузят лет по двадцать каторги, — ответил Майор таким тоном, что сомнений в его словах у меня не возникло.

— Официально? — уточнил я.

— Вполне, мы же действующий правоохранительный орган.

«Единороги» занялись рутиной: