У меня никогда не было такого платья. Я почему-то чувствую себя невестой, когда подруга поправляет на мне рукава и затягивает шнуровку. Она расправляет юбку и критически осматривает.

– Ну как? – трепетно спрашиваю я, боясь взглянуть на себя в зеркало.

– Сюда бы идеально подошел подъюбник, чтобы немного попышнее сделать. У меня есть, сейчас принесу. Жди.

Я выпускаю Эллы из комнаты, и пока соседка разбирается в своем обширном гардеробе, нервно тереблю в руках ключ от комнаты. Это платье – этот подарок! – вывел меня из шаткого равновесия. Как удивительно устроена жизнь. Неделю назад я сидела в нашей с Диной комнате и читала очередной детектив в свободное время, а сейчас стою в изумительном бальном платье, а через несколько часов встречусь с парнем мечты, подарившем мне его.

Получается, Артур специально уговорил меня пойти в джинсах, чтобы устроить сюрприз? Черт, это слишком мило, чтобы быть правдой.

Когда подруга возвращается с в меру пышным белым подъюбником, я заговорщицки закрываю дверь.

– У меня есть на обручах, но он неудобный, поэтому взяла этот – он придает не такой сильный объем, зато с ним сидеть комфортно.

Мне приходится снять платье, чтобы надеть подъюбник, а потом снова изловчиться, чтобы влезть в него. Когда Элла заканчивает со шнуровкой, она отходит на несколько шагов в сторону и хлопает в ладоши, как маленькая девочка.

– Ты прелестна. Юная принцесса Осени.

Я медленно подхожу к зеркалу и с легким испугом смотрю в отражение. Корсаж подчеркивает мою тонкую талию и создает иллюзию того, что у меня есть грудь, изящно выделяя декольте. Я провожу кончиками пальцев по рукаву до сгиба локтя. Он такой воздушный, словно дымка от осеннего костра. Я чертова Золушка.

– У меня нет обуви! – осеняет меня. – К таком платью нужны туфли, а у меня…

Элла мгновенно становится серьезной и хватает меня за плечи:

– Так, не паникуй. Дыши, Мила, дыши. Не хватало мне, чтобы ты задохнулась, скажут потом, что я тебя из зависти шнуровкой туго затянула.

Я издаю короткий смешок, но легче все равно не становится.

– Мне нужны туфли!

– Где мы сейчас найдем тебе туфли на маленькую ножку? У тебя же есть белые кеды, я видела, ты переобувалась в них в универе.

– Кеды с бальным платьем? – кривлюсь я, боясь заплакать.

– И что? У тебя платье в пол, никто не увидит. Я тоже часто ходила в кроссовках под платьем и ничего. Ты придаешь слишком большое значение этому балу.

– Он у меня первый, в отличие от тебя! – апеллирую я.

– Резонно, – соглашается Элла. – Возьми себя в руки. У тебя сногсшибательное платье, я тебя накрашу, одолжу колье, никто не осудит тебя за кеды.

– Но ты говорила, на меня будут смотреть, как на белую ворону, если я не так оденусь!

– Будут смотреть на платье, а не на то, что под ним. У тебя вон трусы с бабушкин узором, ты же не ноешь из-за этого!

– Их никто не увидит.

– И кеды – тоже. Ты только посмотри, юбка ни на один миллиметр не возвышается над полом.

Я тихо всхлипываю и подмечаю, что Элла права. Подол скорее волочится по полу. В кедах будет даже удобнее, я не привыкла к туфлям, особенно на каблуке.

– Но трусы я бы тебе тоже посоветовала сменить, – изрекает подруга, когда я успокаиваюсь.

– Их же никто не увидит.

– Кто знает, чем вечер закончится. Ты же не хочешь, чтобы Артур увидел на тебе эти турецкие огурцы?

– У меня нет ничего такого, чтобы… – растерянно бормочу я.

Соседка вздыхает:

– Просто однотонные есть?

– Да, есть несколько.

– Вот какие-то из них и надень. А теперь давай, вытирай слезы, я займусь мейком и немного уложу тебе волосы.

– Не рано?

– Уже обед, меньше спать надо. Мне вообще-то тоже нужно сделать макияж. Закончу с тобой, возьмусь за себя, а там уже и время подойдет.

– Кстати, а как мы пойдем в платьях? Холодно же. Накинуть куртку поверх?

– Если хочешь заболеть, то можно и так. А вообще, скоро должен прийти персонал универа с чехлами, заберут наши платья. На месте переоденемся.

***

Элла была права, когда решила заняться макияжем в обед. На одну меня только ушло почти два часа. Первый мейк не угодил Элле – слишком яркий. Второй не понравился уже мне – слишком кукольный. В нашу третью попытку я упрашивала подругу нанести морковно-оранжевые тени и персиковую помаду, на что девушка заявила: «Мила, ты будешь похожа на тыкву. Симпатичный, но все же овощ».

В конце концов, нам удалось добиться того, что понравилось обеим – легкий нюдовый макияж, который подчеркивает прекрасную юность и свежесть лица и одновременно выделяет, что я уже не маленькая девочка, а молодая и прелестная девушка.

За весь день я ни разу не столкнулась с Артуром. Наверное, потому, что он хочет увидеться сразу на балу, как и сказано в открытке. Из-за одной мысли об этом мое сердце радостно и влюбленно трепещет.

Сборы так увлекают меня, что я не замечаю, как часы приближаются к заветной отметке.

– Элла, ты скоро? – тороплю я подругу.

– Минутку, застегиваю ремешок, – раздается голос из-за ширмы. Я опасалась, что нам придется переодеваться скопом, как в школьной раздевалке перед физкультурой, но университет позаботился об этом, поэтому мы с Эллой одни.

– Уже пора! – я нетерпеливо шагаю из стороны в сторону, наслаждаясь приятным шорохом платья.

– Ничего страшного, подождет тебя твой Артур. Или боишься, что он другую за это время подцепит?

– Элла!

Девушка выходит, посмеиваясь, из-за ширмы. Я не видела ее платье до этого момента. Полупрозрачный и алый, как кровь, корсет подчеркивает тонкие изгибы девушки, делая акцент на декольте. Струящийся шелк спадает до пола, а разрез до бедра открывает соблазнительный вид на стройную загорелую ногу. Затейливый металлический ремешок-цепочка на туфлях со шпильками огибает ее тонкую щиколотку, как восточный браслет.

– Ого… – единственный звук, который я могу издать.

– Секси?

– Тебя там съедят глазами. А твоему кавалеру позавидует добрая половина парней.

Элла пожимает тонкими плечами:

– У меня его нет.

– Нет? – удивляюсь я. – Тебя что, никто не пригласил?

– Приглашали, я отказала. Не хочу идти лишь бы с кем. Я самодостаточная