мог себя заставить. Ещё раз шагнул и ещё. Сообразил, раз идёт, значит, ноги у него ещё имеются в наличии, и работают, значит всё, что он пережил – всего лишь морок, а раз так, то уже не страшно, и он выбрался, вышел, но стоило ступить на берег, избавившись от наваждения, и силы оставили его, помутнело всё в голове и темнота накрыла. В себя он пришёл уже в лагере, проснувшись от озноба.

– Вань, – толкнул он плечом сидящего рядом друга, – Так что же это, существует другая реальность? В самом деле существует?

– До сих пор сомневаешься? – усмехнулся Ваня.

– Да какой уж… Вань, а я походу, там, на болоте нехилый глюк словил. Мне вдруг показалось, что я призрак видел. Женщину… И ты с ней разговаривал. Как-то так разговаривал, без слов, речь не используя. А ещё там Дина была, и мы с ней понимали, о чём вы с призраком говорите…

– Ну тогда, Гош, у нас один глюк на троих случился.

– Правда что ли, приходил призрак?

– Правда.

– Блин! Как так-то? А запись, Вань? – вдруг встрепенулся Гоша, – Я ж снимал всё! И потом, когда к болоту пошёл, камеру на землю поставил, но не выключил. Что-то должно было записаться!

– Посмотрел я эту запись, нет на ней ничего. Ну болото, ну закат офигенно красивый и это всё.

– Как всё?

– Да вот так! Запись была остановлена.

– Я не выключал камеру. Это точно!

– Да ты бы и не мог. Ты в это время с болотными духами на гати сражался.

– А как же она отключилась? – снова вспомнился тот кошмар, что довелось пережить на болоте, Гошу передёрнуло, он поплотнее закутался в одеяло.

– Место тут странное, если ты не заметил, разное случиться может… Я б на твоём месте прекращал удивляться, – Ваня забеспокоился отчего-то, нахмурился, по сторонам озираться начал. – Так… – он поднялся, – Надо идти, куда планировали. Гош, ты как? Справишься?

– Да. Что-то случилось? Ты аж в лице поменялся.

Ваня пожал плечами и не ответил. Девчонки засуетились, пошли к фургону за чистыми вещами и банными принадлежностями, увязалась за ними и Катя.

– Гош, я понимаю, тебе сейчас нелегко. Это я с мистикой всю жизнь живу, а тебя только сейчас она коснулась, а ведь такого скептика ещё поискать… Но прими как данность, теперь ты на другой стороне, и должен понимать, что твоё кино никогда не будет снято. Ты не должен разглашать того, что здесь происходит. Ты можешь снимать фильм, опираясь на какие-то местные легенды, апеллируя россказнями местного населения, составляя его из вещей очень далёких от того, что здесь происходит. Снимай фильм о крушении мифов и легенд, как и планировал. И никто из твоих подписчиков усомниться в твоей правдивости не должен.

– Почему?

– То, что находится за гранью реальности, там и должно оставаться. Это во-первых. Есть ещё причина, и она не менее весома. Даже без местных легенд болото опасно. А что будет, если твои подписчики, а отчаянных найдётся немало, рванут на болото за приключениями? Ты готов отвечать за их возможные смерти? С болотом нельзя заигрывать, оно не прощает глупости. А две трети твоих подписчиков составляют гламурные барышни, ради хайпа и лайков готовые на всё. С них станется нацепить каблуки повыше, юбку покороче, да рвануть на болото, рилсы снимать. Ты, Гоша, готов жить с мыслью о том, что собственными руками отправил кого-то на смерть?

– Прав ты, Ванька. Обещаю. Фильма не будет. Никакого. Я об этом месте даже не заикнусь в блоге.

– Вот это правильно, – хлопнул друга по плечу Ваня.

– А с тобой-то что? – забеспокоился Гоша, наблюдая за другом, а тот всё оглядывался растерянно и казался сильно обеспокоенным.

– Нас как будто бы больше стало.

– В смысле? – это уже Маша спросила, услышав слова брата.

– Дина, рядом с тобой девушка. Русоволосая, кареглазая, ростом повыше тебя будет, Маша, а перед тобой бабушка стоит, Катя, с тобой вообще двое. С обеих сторон. Мама и бабушка, кажется, Гош…

– Нет, не говори ничего, – попятился Гоша. Теперь уже он напряженно озирался, пытаясь разглядеть тех, о ком говорит Ваня.

– Не пойму, почему они все здесь? Не пойму…

– Вань, – Дина подошла, взяла за руку, – Пойдём. Даже если так, наши близкие не причинят нам вреда, наверное… поддержать хотят.

– Да, – Ваня крепко сжал пальцы девушки, – Да, Дина, ты, наверное, права. Идём.

Так они и пошли, взявшись за руки, а за ними, привычно переругиваясь, шли друзья. Катюша забежала с другой стороны от Дины, тоже взяла Ваню за руку, дразнясь, показала Дине язык. Дина фыркнула насмешливо. Ей нравилась Катя. Чем-то неуловимо девочка напоминала Майю. Такая же бойкая, уверенная в себе, непосредственная. Дина ребёнком так мечтала быть похожей на сестру! Не получалось, хоть плачь. И плакала, да не раз. Да и как не плакать девочке, чувствующей себя лишней в родительском доме. Майей родители гордились, её баловали, ею восхищались. Дочке – умнице и красавице доставалось всё самое лучшее. Красивые платьица, игрушки, исполнялись любые её капризы, но, впрочем, Майя совсем не пользовалась слепым обожанием родителей. А к Дине же отношение было иное. На неё поглядывали со смесью жалости и брезгливости, надо же, мало того такой невзрачной уродилась, так ещё и с «приветом». Так и росла девочка с синдромом «гадкого утёнка» и не заметила, как переросла детскую невыразительность и подростковую угловатость, превратившись в очень привлекательную девушку. Дина всё ещё считала себя тем гадким утёнком, который так и не превратился в прекрасного лебедя. И теперь, глядя на Катю сквозь все свои многочисленные комплексы, Дина удивлялась, ведь Катюше тоже вряд ли говорят, какая она умница и красавица, но девчонку мало волнует чужое мнение она сама всё знает о себе, и в обиду себя никому не даст.

Ваня посмотрел на неё, улыбнулся.

– Динка, ты очень красивая! – вдруг выдал он. – Говорю это сейчас и буду повторять при каждом удобном случае.

– Почему ты это сказал? – заалели щёки и, кажется, уши, Ваня будто мысли её прочитал, смутив так, что хотелось либо сквозь землю провалиться, либо сбежать.

– Майя? Сестру Майей звали?

– Да. А откуда ты знаешь?

– Она говорит, тебе стоит почаще смотреться в зеркало. Будешь смотреть и увидишь, какая ты на самом деле.

– Скажи ей, что она дура! – совсем засмущалась девушка. – И, Вань, пожалуйста, давай не будем говорить обо мне!

Ваня кивнул.

Глава 16

Алексей сидел на пороге избы, где за распахнутой дверью всё ещё лежал убитый им Савелий. Сидел