— кивнула она, сразу уловив суть. — И оттуда я смогу достать снайперским огнём до любой точки в ущелье. Плюс — идеальная позиция для лазерной подсветки целей. Если Элиса приманит «Возрождение», а Зета — дронов, мне нужно будет указывать им, кого бить в первую очередь.

— Именно. Ты будешь дирижёр этого оркестра. Если увидишь, что «Ищейки» прорываются к нашим позициям, сразу же подсвечивай их для дронов Эгрегора. Пусть железо жрёт железо.

— А ты? — спросила она, глядя мне в глаза.

— А я буду в самом пекле. На флаере. Мы с Элисой будем той самой морковкой, за которой побегут ослы. Мы зависнем в центре каньона, дадим сигнал и будем маневрировать, заставляя их стрелять мимо и попадать друг в друга.

— Это мишень, Макс, — тихо сказала Кира. — Тебя собьют. ПВО Совета, Жнецы и дроны… там будет ад в воздухе.

— У меня есть Зета, — я коснулся своего виска. — И у меня есть «Призрачный щит» флаера. Мы выдержим. Должны выдержать.

Я чувствовал, как энергия в комнате меняется. Из хаотичной тревоги она превращалась в острую, как бритва, решимость. Каждый знал свою роль и понимал ставки.

— Элиса, — я снова посмотрел на девочку. — Твои знания о киборгах. Где у них «кнопка выкл»? Если дело дойдёт до ближнего боя.

— Узел связи на затылке, — ответила она мгновенно, словно читала учебник. — И блок питания под левой лопаткой. Но они быстры. Очень быстры.

— Я быстрее, — усмехнулся я, чувствуя, как наниты в крови отзываются на выброс адреналина.

Это было странное чувство. Я стоял здесь, в прокуренной, пыльной комнате, окружённый людьми, которых ещё недавно считал случайными попутчиками, и понимал: это моя стая. Мой клан.

И я вёл их не просто на бойню. Я вёл их творить историю.

Я посмотрел на карту, где три хищника — Совет, «Возрождение», Эгрегор — сближались, чтобы угодить в капкан, который мы построили из их же жадности и страхов.

— Громов пусть готовит «Гефесты», — бросил я напоследок. — Нам понадобится много патронов. Очень много.

Я протянул руку, ладонью вниз, над центром стола. Старый жест, из прошлой жизни, когда мы с парнями уходили в рейды.

Дрейк, не раздумывая, накрыл мою руку своей — широкой, мозолистой ладонью сапёра.

Кира помедлила долю секунды, а затем её узкая, но сильная рука легла поверх наших.

Элиса смотрела на нас, не понимая ритуала. Дрейк подмигнул ей:

— Давай, мелкая. Это на удачу. Чтобы мы вернулись и надрали им задницы.

Она робко положила свою маленькую ладошку сверху.

— Мы выживем, — произнёс я, глядя каждому в глаза.

Мы разомкнули руки.

— Всё, — скомандовал я. — Разлёт. У нас не так много времени.

* * *

Тишина тактического зала сменилась гулом турбин. Мы поднялись в воздух раньше, чем солнце успело окрасить Пустошь в цвет запекшейся крови.

Флаер «Призрак» шел на бреющем, едва не цепая брюхом верхушки мертвых деревьев. Зета выжимала из маскировочных систем максимум. Мы были не просто летательным аппаратом — мы были тенью, скользящей по радарам, дрожью воздуха, которую не могли засечь даже датчики «Возрождения».

— Входим в зону «Омикрон», — голос Зеты в шлемофоне звучал сосредоточенно. — Активность сети противника повышена на 400%. Они не спят, Макс.

Я сидел в кресле пилота, чувствуя, как вибрация машины передается моему телу через нейроинтерфейс. Рядом, в кресле второго пилота, сидела Элиса. Она была подключена к системе напрямую через порт на затылке. Ее глаза были закрыты, но я знал, что она видит сейчас больше, чем я. Она видела потоки данных, которыми обменивались патрули «Возрождения».

Дрейк и Кира сидели сзади, в десантном отсеке, готовые к сбросу, если что-то пойдет не так.

— Что там, мелкая? — спросил я, глядя на экраны, которые показывали лишь серую муть тепловизоров.

— Они… они везде, — прошептал Элиса, не открывая глаз. — Это не просто патрули. Это сеть. Как паутина. Каждый дрон, каждый киборг — это узел.

Я вывел картинку на главный экран. Данные, извлеченные Зетой из сбитого разведчика и памяти Элисы, вели нас в самое сердце. Туда, куда нормальные люди боялись даже смотреть.

Внизу проплывали руины старого индустриального гиганта. Раньше это был город-завод. Теперь это была крепость.

— Зета, увеличение сектора 4. Дай картинку в спектре их коммуникаций.

Экран мигнул, и серые руины расцвели ядовито-зелеными линиями. Это были каналы связи. Они пульсировали, передавая терабайты информации.

— Мать твою… — выдохнул Дрейк, глядя через мое плечо на голограмму. — Ты видишь это, Макс?

Я видел.

Среди развалин цехов, где раньше плавили сталь, теперь кипела другая работа. Огромные, паукообразные машины — не наши «Атланты», а что-то гораздо более зловещее и черное, с хищными обводами. Они ползали по остовам зданий. Они строили, возводили новые конструкции прямо поверх костей старого мира. Черный металл, неизвестный нам сплав, поглощал свет. Башни, излучатели, ангары.

— Это не база, — тихо сказала Кира. — Это улей.

— Зета, анализ активности. Что они там делают?

«Сканирую… Обнаружены сигнатуры биологического материала и высокоэнергетических источников. Это сборочные линии, Макс. Они производят новых „Ищеек“. И не поштучно. Конвейерным способом».

Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Пока мы радовались фильтрам и апельсинам, пока Совет тряс своими ржавыми танками, «Возрождение» готовило армию, способную смести нас всех, как пыль.

— Снижаемся, — скомандовал я. — Мне нужны детали. Мы должны знать, чем они дышат.

— Рискуем, Макс, — предупредил Дрейк, передергивая затвор. — Если нас засекут, нам конец. Тут ПВО плотнее, чем у Эгрегора в лучшие годы.

— Мы призраки, Дрейк. Забыл? Зета, режим полной тишины. Гаси активные сканеры. Работаем только на прием. Элиса, ты — наш радар.

Мы опустились ниже, скользя между полуразрушенными трубами. Я видел их внизу. Фигуры в черной броне. Киборги. Они двигались не как люди — слишком плавно и синхронно. Они не разговаривали и не отдыхали. Идеальные солдаты.

— Макс, — голос Элисы дрогнул. — Я чувствую… боль.

— Чью?

— Людей. Там, внизу. В этом секторе, — она подсветила локацию. — Это лаборатории.

Я перевел взгляд на указанный сектор. Приземистое здание без окон, окруженное тройным периметром силовых полей и автоматических турелей.

— Зета, можешь пробиться внутрь?

«Негативно. Экранирование высшего класса. Но я перехватываю обрывки телеметрии, исходящей оттуда. Макс… данные биометрии. Это не добровольцы. Это „исходники“. Они