вызвало на ее лице лишь вежливую улыбку. И мы отправились к входу. Девочки сразу прилипли к высоким витринам, но их это явно не впечатлило, и мы вошли внутрь, сразу погрузившись в хаос торгового зала, заставленного металлическими прилавками с аккуратными стопками. По проходу дефилировала толпа покупателей, они останавливались, перебирали вещи. Все это больше походило на рынок, а не этаж универмага. В наших магазинах той поры было или пусто, или к какому-то прилавку могла извиваться огромная очередь.

— Девочки, держитесь вместе, — предупредил я. — Не разбегайтесь.

— Хорошо, хорошо, Олег Николаевич! — воскликнула Жанна, её глаза горели азартом больше, чем у других, словно она впервые видела такой магазин.

Я отошёл к прилавку с настольными часами, наблюдая, как девушки увлечённо бродят между металлических прилавков, рассматривают упакованные в целлофан вещи. Брутцера я заметил у прилавка с люстрами, которые словно грозди инопланетного винограда свисали с потолка.

— Олег, а вы ничего не хотите себе присмотреть? — Эльза осталась со мной.

Я бросил на неё взгляд, чуть улыбнулся.

— Зачем? Мне тут, собственно говоря, ничего не надо.

— Неужели вам не хочется что-нибудь купить? — в голосе женщины звучала досада.

Она будто бы расстроилась, что я не выказал никакого удивления разнообразию товаров. Этот торговый мир представлялся мне бестолковым, хаотичным, скучным.

— Скажем какой-нибудь одеколон.

— Я могу купить какой-то одеколон, но он же у меня закончится. Так что я буду «Шипром» пользоваться.

Меня удивило, с каким напором Эльза начала меня уговаривать, словно сама была торговым представителем какой-то фирмы:

— Но все-таки что-то вы бы хотели купить, ну признайтесь? Куртку, или джинсы? Здесь есть очень хорошие джинсы. Конечно, фирменных вы не найдёте. Но наши фабрики шьют вполне приличные.

Джинсы, которые шили в ГДР с лейбаками «Wisent» и «Boxer», уступали фирменным американским, хотя выглядели вполне на уровне, особенно на фоне выпускаемых нашей лёгкой промышленностью страшных штанов. Но тратить на это барахло драгоценные дойчемарки я не собирался. Но в то же время совершенно не хотелось обижать Эльзу. И я решил выйти из положения:

— Эльза, я не очень люблю джинсы. Больше предпочитаю классические брюки. Все-таки джинсы для молодёжи.

Эльза не очень мне поверила, видно, вспомнила, что все-таки в Союзе я джинсы носил. Задумалась, прикусив губу, осмотрелась, видно, пытаясь придумать, чем меня заинтересовать.

— Олег Николаевич! Мы тут все осмотрели.

Девочки вернулись. И я заметил, что у Жанны в руках пластиковый пакет с картинкой и в нем что-то топорщилось.

— Что прикупили? — спросил я, ведь явно девочки захотели бы похвастаться.

— Вот, — Жанна вытащила из пакета свёрток. — Очень красивый батник.

Я плохо себе представлял, что такое «батник». Только, если из фильма «По семейным обстоятельствам», где героиня Ханаевой разговаривает на «птичьем языке» с «чёрным маклером» по обмену квартир, которого изумительно сыграл Владимир Басов. И оттуда я вспомнил, что это такая рубашка с планкой.

— Померила?

— Нет, — протянула Жанна. — Я взяла тот размер, который всегда ношу.

— А если не подойдёт? Ты в курсе, что здесь размеры отличаются от наших?

— Отличаются? — у несчастной девушки кровь отлила от лица, она стала бледной, как мертвец.

— Давайте, я посмотрю, — предложила Эльза. — Пойдём, Жанна, в примерочную. Не подойдёт, обменяем. Не переживай. Пойдёмте с нами, Олег Николаевич, — предложила она мне. — Тоже посмотрите.

Естественно, эта рубашка с планкой оказалась Жанне мала, при ее роскошном бюсте, она даже не могла застегнуть. И это так расстроило девушку, что огромные серо-зелёные глаза заполнились слезами.

Но к нам подошла продавщица в форменном сером платье, с аккуратной причёской каре. Узнав, в чем дело, она с милой улыбкой принесла несколько пакетов с такими же рубашками. И дала примерить каждую с такой приветливостью, что я поразился. Такого вежливого обслуживания я не помнил даже в современное время. А что говорить о советском, когда хамство продавщиц было привычным делом.

Жанна повеселела, крутилась возле зеркала, примеряя то одну, то другую рубашку, поскольку они оказались разной расцветки и рисунка. Так что я уже начал терять терпение. Но, наконец, девушка выбрала, и продавщица аккуратно сложила кофточку, упаковала в пакетик и добавила туда календарик.

Жанна прижала этот пакет к груди с таким ликующим видом, словно это приз за выигрыш в какой-то большой игре.

Мы направились к эскалатору, который вёл на второй этаж, и прошли мимо длинного прилавка с надписью «Bücher» (Книги), и я не удержался, чтобы не осмотреть ассортимент, выставленный на нескольких полках. И изумился огромному количеству изданий на русском языке. А когда увидел несколько полузапрещённых книг в Союзе — Булгакова, то не выдержал и купил, истратив драгоценную валюту.

— Любите Булгакова? — спросила Эльза.

Я чуть не ляпнул, что перечитывал много раз, и она одна из моих любимых. В Союзе она вышла в начале 70-х и мгновенно стала раритетом.

— Да, мне нравится «Мастер и маргарита». Давали почитать. У нас ее не найти. А тут такое роскошное издание.

— Ага, и «Собачье сердце» в придачу, — рядом оказался Брутцер, сунул нос в книжку, которую я держал в руках. — У! Да тут и «Роковые яйца» есть. Думаешь, дадут через кордон перевезти?

— Не знаю, Эдуард, спрячу в трусы. Не станут же меня до трусов раздевать.

Эдуард расплылся в пошлой ухмылке, одобрительно похлопал меня по плечу.

— А я вот это хотел взять, но думаю, такое в трусы не спрячешь.

Он показал мне массивный том на мелованной бумаге в суперобложке и надписью со стилизацией под арабскую вязь: «Камасутра».

— Да, это будет расцениваться, как порнография, — заметил я.

— Жаль, жаль, — Брутцер с явным сожалением отложил томик.

Продавщица спокойно, совершенно без раздражения, тут же поставил его на полку рядом с остальными.

Мы подошли к эскалатору, начали подниматься над огромным залом, где только, что были. И чем выше мы оказывались, тем сильнее у меня возникало ощущение, что это просто огромный рынок, а не торговый зал. Над нашим головами проехали таблички с теми товарами, которые должны нас встретить в зале на втором этаже — «лисичка» — меховые изделия, платья, костюмы.

И вот мы оказались наверху и сразу возникло дежавю, что я оказался в своём городском