Мы набиваемся в вагон, как селедки в бочку. Это и правда поможет мне стать другим человеком? Если Синди сказала, что да, значит, да.

Когда мы проезжаем несколько станций, Синди поворачивается ко мне лицом и оказывается практически впритык к моей груди. Смотрит снизу вверх, едва ли не касаясь меня и, так ничего и не сказав, тут же со смущением отворачивается. Она тоже чувствует ко мне что-то. Я знаю это. Смущение выдает ее с потрохами. Будь ей все равно, она бы ни за что не стеснялась этих случайных и неловких соприкосновений и взглядов. Я ей интересен. И каждый раз, когда я осознаю это, мне все сильнее хочется узнать, как далеко мы зайдем. Пусть и наперекор желаниям разума.

Мы поднимаемся в город, и Синди говорит, шагая по ступеням слева от меня:

– Сегодня, Кларк, ты не имеешь права никого из сотрудников спрашивать о проектах и рабочих задачах, пока не узнаешь хоть что-нибудь из их жизни. А в конце дня я жду от тебя таблицу с интересной информацией о каждом подчиненном.

– Какой-какой информацией?

– Интересной. Ну, ты вот знаешь, какой породы у Итана кот и куда он чаще всего блюет? Это уморительно. Ну или вот Джош, знаешь, почему никогда не ест в общей комнате? Он позволяет себе это только в те дни, когда Макфи пропускает обед. Разве не интересно тебе, почему так?

Я тру лоб и понимаю, что денек будет еще тот.

* * *

Когда мы выходим из метро, Синди останавливается как вкопанная и говорит, что подождет десять минут, прежде чем пойдет в сторону здания офиса. Она вот настолько не хочет, чтобы нас увидели вместе и начались пересуды.

Ничего не попишешь. Мне ее не переделать. Да ее и не нужно переделывать. Заставить бы только заботиться о себе, вразумить не рисковать собой и отучить совершать то, что впоследствии может навредить ей. Это наименьшее, что я могу для нее сделать.

Я покорнейше дожидаюсь пяти часов, никак не мельтеша перед Синди. Лишь пару раз я издалека незаметно поглядываю на нее. Она прекрасно держится с коллегами, такая приветливая и участливая. Как же внимательно она всех слушает.

Когда рабочий день заканчивается и в опенспейсе остается всего порядка десяти человек, я подхожу к Синди и говорю своим обычным для офиса официально-деловым тоном:

– Подготовьте, пожалуйста, план производства по образцу прошлого года. – Я кладу на ее стол тяжелую красную папку, поверх которой оставляю записку и ухожу.

«Папку потом вернешь. Она тупо для прикрытия. Я выполнил твое поручение. Ты ко мне в кабинет придешь или дождемся, когда все уйдут, и посмотрим таблицу в опенспейсе?»

Я возвращаюсь в кабинет и, честное слово, очень удивляюсь тому, что уже через пять минут раздается стук в дверь. Неужели Синди? Я был уверен, что она ни за что не придет сюда. Уже морально готовился сидеть в кабинете часа два, выжидая, пока все разойдутся, чтобы перебраться в опенспейс.

Это и правда она. Вот так просто пришла на порог. И чего это я? Она ведь и раньше сюда приходила. Может, когда ты влюблен в человека, все, что происходит у тебя вместе с ним, кажется таким особенным?

– Я буду судить строго. И учти, я проверю все факты, которые ты накорябал. Надеюсь, ты ведь даже не думал меня обманывать?

– Конечно нет. Ты же потом придумаешь мне самое изощренное наказание.

– Ну вот тут ты прав.

Я поднимаюсь из мягкого черного кресла, открываю файл с таблицей, куда вбил фамилии сотрудников и их причуды, и указываю Синди на место перед компьютером, которое освободил для нее.

– Мне в самом деле можно сесть?

– Разумеется. Хочешь, могу даже помассировать тебе плечи. – Локтями я опираюсь о спинку кресла и сжимаю пальцы в воздухе, в шутку показывая, как именно мог бы помять ей плечи.

Она чуть хмурит брови и, цокая каблуками, пересекает кабинет. Садится в кресло и подъезжает к столу. Подносит пальцы к подбородку и вчитывается. Изучает таблицу внимательно, пытливо, будто анализирует отчет. Она так сосредоточена, словно перед ней в самом деле что-то важное.

– Та-а-ак, про кота Итана правильно выведал, сиамский, блюет исключительно в его тапки. Про Джоша тоже верно узнал, он терпеть не может запаха рыбы, а Макфи почти всегда обедает ей.

Синди долго изучает документ. То поднимается по таблице, то опускается. Я все так же локтями опираюсь о спинку кресла, но, когда меняю положение тела, случайно задеваю ее плечо. Она никак не реагирует. И тогда я кладу обе руки ей на плечи. Синди не вздрагивает, не одергивает меня, не оборачивается. Она изучает таблицу дальше. Не знаю, зачем, но я в самом деле сжимаю пальцы на ее плечах. Осторожно, мягко, боясь сдавить слишком сильно. Она не останавливает меня. Не прогоняет и не возмущается.

Мои пальцы самыми нежными движениями массируют ее напряженные после долгого рабочего дня плечи. Я касаюсь кожи, одежды и локонов Синди. Смелее провожу по ее плечам и сдавливаю чуть сильнее и чуть увереннее.

– А ты прямо-таки молодец. Если честно, не ожидала, что так быстро справишься, – говорит Синди обыкновенным голосом, словно в этот момент я не делаю ничего необычного. – Но есть одна неточность.

– Какая? – Я наклоняюсь и заглядываю в экран, но руки с ее плеч так и не убираю.

Синди чуть поворачивает голову, и наши лица оказываются слишком близко. Слишком. Она смотрит на меня, а потом на мои губы и приоткрывает свои. Просто перестав думать, я целую ее. Целую. Снова и снова. Я схожу с ума от ее запаха, ее взглядов, ее энергетики, ее голоса. Она не просто дозволяет целовать себя, она делает это ничуть не менее страстно, чем я.

Если бы я не поцеловал ее сейчас первым, решилась бы на это она? Не знаю. Знаю только то, что она тянется руками ко мне. Водит пальцами по щетине, по шее, по груди.

Наконец Синди поднимается со стула, и я могу теперь в полной мере ее касаться. Целуясь, она прижимается ко мне. Я смещаю руки сначала на ее талию, а потом и на грудь. Но что дальше? Продолжу дотрагиваться до ее тела и мне прилетит пощечина? Это же Синди. Предугадать невозможно.

Разумом я понимаю, что нам не стоит спать. Но, может, наплевать на запреты мозга и сделать, чего больше всего хочется, – это и есть то, чему меня так старается