язык. Но присмотревшись, он понял — языком была штурмовая лестница с железными крючьями. За ней вторая. Третья. Они взлетали одна за другой, цепляясь за край стены, и по ним, как муравьи, уже карабкались воины.

Словно в замедленной съемке, Сергей увидел как в амбразуру прилетел арбалетный болт, вонзившись в грудь одного из артиллеристов. Тот даже не вскрикнул — просто рухнул на спину, выронив банник. Его сосед, бросившийся к нему, тут же сам получил болт в плечо и отшатнулся к стене, зажимая рану. Третий — который должен был поднести фитиль, — ринулся к пушке, пригнувшись, но второй болт ударил его прямо в глаз. Он упал, и фитиль покатился по бетонному полу.

Сергей подхватил его, шагнул к орудию, приложил к запалу. Пушка рявкнула, выплюнув картечь прямо в гущу.

Краем глаза, через соседнюю амбразуру, Сергей увидел то, что заставило его похолодеть. К месту прорыва со всех сторон стекались кочевники. Сотни, тысячи, — и все в одну точку. Ещё немного, и масса просто продавит оборону. Никакие пищали не остановят этот поток. Никакое каре не удержит.

Но тут степь взорвалась огнём. Пламя взметнулось выше стен, и жар ударил в амбразуры так, что Сергей отшатнулся. Горящая смесь разлилась широкими лужами, и те, кто ещё секунду назад карабкался по лестницам наверх, превратились в живые факелы. Кони, обезумев, вставали на дыбы, сбрасывали всадников, топтали их. Люди, охваченные пламенем, бежали, не разбирая дороги. Вся эта орда, только что готовая смести всё на своём пути, попала в огненный ад.

Но на тех что шли следом, это не действовало. Прибывающие напирали, и вскоре у стен снова творилось невообразимое. Лошади, лестницы, сабли, бунчуки — всё смешалось в один бурлящий котёл. Сергей помогал заряжать и сам подносил фитиль. К амбразурам не приближались — целиться не было нужды, стреляли просто в гущу. Пушка ревела, выплёвывая картечь, и каждый выстрел оставлял просеку в живой массе, которую тут же заполняли новые тела.

На стене, и уже за ней, звенело железо. Часть нападающих прорвалась внутрь. Сергей знал: его воины сейчас отбивают атаку вместе со всеми. Смысла выстраивать каре внутри стены нет — там слишком тесно, да и толку от него больше здесь, при орудиях. Каждый выстрел «его» пушки выкашивает десяток, если не больше, ордынцев. Если он уйдёт, лучше не будет.

Да, для себя Сергей определился. Это была орда, может ещё не Золотая, но точно её начало.

Поэтому он обжигал руки, заряжал, наводил, стрелял так быстро, как только мог. Пот заливал глаза, ладони покрылись волдырями от раскалённого металла, но он не замечал. Банник, заряд, пыж, картечь, фитиль. Банник, заряд, пыж, картечь, фитиль. Руки работали сами, мозг отключился, остался только ритм.

Очередной выстрел — пушка дёрнулась, выплюнув дым. В амбразуру было видно, как картечь сбила с ног сразу троих, карабкавшихся по лестнице. Сергей даже не проследил за их падением — он уже поворачивался к зарядному ящику.

— Заряд!

Помощник протянул ему картуз. Сергей забил его в ствол. Пыж. Картечь. Фитиль. Выстрел.

Снова в ствол ушла смерть. Он не считал выстрелы, не оценивал результат — просто делал своё дело. Пушка рявкнула. Потом ещё.

И тут, словно кувалдой, что-то ударило его в грудь. Сергей пошатнулся, отступил на шаг, хватая ртом воздух. Перед глазами поплыли круги. Он опустил взгляд: на пластине нагрудника, прямо в центре летучей мыши, темнела глубокая вмятина со свежим блеском поцарапанного металла. Арбалетный болт — тяжёлый, с гранёным наконечником — валялся у ног. Похоже что влетел рикошетом под углом, поэтому не пробил, но выбил из груди весь воздух. Дыхание перехватило так, что несколько секунд он просто стоял, пытаясь вздохнуть.

— Воевода! — дёрнулся к нему помощник.

Сергей мотнул головой: живой. Прохрипел:

— Заряд давай.

И снова — банник, заряд, пыж, картечь, фитиль. Выстрел. Боль в груди постепенно отпускала, сменяясь азартом.

Краем глаза он заметил, как упал пищальщик, и держась за ногу, подтянул к себе свой ранец. Достал оттуда жгут, обмотал бедро, затянул, закрепил. Он не суетился, работал спокойно. Местный, но видно: курс первой помощи прошёл. Знал, что помрёт, если не остановит кровь. Сергей поймал себя на мысли, что эта картина — мужик, сам себе накладывающий жгут под грохот пушек, — самое нормальное, что он видел за последние часы.

— Огонь! — гаркнул он сам себе, и следующий заряд ушёл в степь. А потом что-то пошло не так. То ли помощник ошибся с дозой пороха, то ли железо не выдержало перегрева. Когда он поднёс фитиль, пушка взорвалась.

Ударная волна швырнула его на стену, и мир на какое-то время исчез.

Сергей открыл глаза.

Изображение плыло и совсем не было звуков. Ни грохота пушек, ни криков, ни звона железа. Он видел, как шевелятся губы людей, как открываются в крике рты, но не слышал ничего.

А вокруг творилось страшное. Расчёты орудий лежали на полу, разбросанные, как сломанные куклы. Кто-то выл, зажимая руками лицо. Кто-то хрипел, дёргая ногой. Кто-то уже не шевелился — просто лежал, уткнувшись лицом в бетонный пол.

Сам он, на удивление, почти не пострадал. Кровила рука — осколок прошёл по касательной, разорвав мягкие ткани, но кость не задел. Болел бок. Голова гудела так, что хотелось блевать. Он поднёс руку к шлему, нащупав вмятину, под которой, неприятно пульсируя, наливалась огромная шишка.

Посмотрел на руку, пошевелил пальцами. Работает. Перевёл взгляд на орудие — покорёженный ствол разворотило с казённой части, но лафет уцелел. Рядом с ним зашевелился помощник. Он поднялся на четвереньки, мутно глядя по сторонам.

Сергей сказал ему: «Помогай». Но тот, тоже контуженный, не услышал, тогда Сергей подполз к нему, потряс за плечо, показал на пушку. Тот кивнул, показывая что понял.

Они вдвоём, обжигая руки, зарядили её. Сергей смог подняться, помощник же встать не мог, работал сидя, и Сергей видел, как из-под него вытекает кровь, на которую тот не обращал никакого внимания. Рядом затих только что шевелившийся боец.

Сергей выглянул в амбразуру. Бой продолжался, но ему показалось, что нападающие уже не так давят. С крыши летели горшки с картечью, с зажигательной смесью, и просто били пушки, выставленные на прямую наводку. Он не слышал, но видел, как красится в красное задымленный воздух. Видел заполняющее пространство пламя. Видел людей без рук и голов. Видел, как летят в воздух куски лошадиных туш и человеческих тел.

— Забил заряд я в пушку туго…

Он приложил фитиль. Орудие дёрнулось, выплюнув картечь, и ещё немного добавило на весы победы. Перезарядка