стука, и в комнату просунулась Гуля. Волосы у девчонки торчали во все стороны, как у маленького одуванчика, а глаза сияли.

— Дядь Китт, ты уже проснулся? — спросила она бодрым шепотом. — Я всю ночь слышала, как где-то скрипели половицы! Мне кажется, здесь обязательно должны быть подвалы с призраками! Тут же есть подвалы да? Сходим к ним?

Фаэлина пошевелилась, не открывая глаз, натянула одеяло по шею. А я невольно вспомнил призрака в Фейляне — вполне конкретную, сотканную из тумана мерзость, от которой при первой встрече едва сбежал. Плечи сами собой передернулись.

— Надеюсь, привидений здесь нет, — прошептал я в ответ. — Подвалы точно есть, но привидения, скорее всего, давно переехали туда, где теплее, чище и меньше сквозит.

— Я запишу, что подвалы пока под вопросом, — серьезно кивнула Гуля и исчезла за дверью.

Фаэлина открыла один глаз.

— Ты понимаешь, что теперь она весь день будет искать вход в подвал?

— Согласен. Надо поскорее занять ее чем-нибудь безопасным.

Завтракали мы в уютненькой малой столовой. На столе были каша, хлеб, сыр, вареные яйца и остатки жареного мяса, которое Фаэлина разогрела. Старики-смотрители сегодня тоже завтракали с нами. Старушка помогала Фаэлине с готовкой.

Я ел и мысленно планировал задачи на день: что нужно сделать, каких работников нанять. Что неожиданно приятно, от длинного перечня дел меня не тянуло завыть. Передо мной наконец была нормальная рабочая задача. Дом плох, дом можно сделать лучше. Почивать на лаврах, как в Равнинной, было некогда.

— После завтрака разделимся, — сказал я, отодвигая пустую миску. — Фая, тебе лучше сходить на рынок, накупить всего, чего не хватает дому, и договориться с лавками, чтобы каждое утро сюда отправляли мальчишку со свежими продуктами. Хлеб там, молоко, яйца…

Фаэлина посмотрела на меня поверх кружки с травяным отваром. Взгляд был снисходительный; жена смотрела на меня как на человека, который вдруг решил объяснить рыбаку, как пользоваться удочкой.

— Как скажешь, дорогой.

— Заодно порасспрашивай, есть ли у кого на примете люди, которые могут подойти на постоянную службу. Управляющий, экономка, кухарка, конюх или возчик, садовник, пара горничных, охрана, хотя бы из двух практиков низкого ранга…

— А я? — спросила племяшка. — Я могу помогать тете Фаэлине на рынке! Или мне лучше остаться здесь и следить за особняком и за работниками?

— Можешь сначала помочь Фаэлине, а как вернетесь — проследить, чтобы никто не залез к зверям и не утащил мои инструменты.

— Хорошо!

После завтрака расспросил старика-смотрителя, где искать рабочих. Выяснилось, что неподалеку от северного рынка, на площади у старого водосборника, каждое утро собираются плотники, кровельщики, каменщики и прочие трудяги. Часть уходит на стройки, часть ждет разовых заказов, часть просто делает вид, что ищет работу, а на самом деле желает стрельнуть у знакомых монету на выпивку.

Я оделся попроще, взял серебро и медь и вышел за ворота. Хотелось посмотреть, как изменился Циншуй за эти годы, причем хорошенько разглядеть, а не шагая по привычному маршруту от гостевого дома до дома Самира.

Город и правда менялся. Там, где раньше стояли перекошенные лавки, теперь поднимались новые фасады; у речного порта пахло свежим тесом и смолой; по улицам чаще катились телеги с товаром; на перекрестках ругались возчики, потому что повозок стало больше, а улочки так и остались тесными. Циншуй рос вверх и вширь.

На площади у водосборника толпились десятки людей. Мужики в рабочих рубахах, женщины с крепкими руками и подвязанными волосами, подростки-подмастерья. Кто-то сидел на бревнах, кто-то перекладывал инструменты, кто-то хлебал похлебку из глиняной миски. Здесь же торговали и строительными материалами: лежали доски, связки жердей, каменные плиты, корзины с известью, даже телеги с песком стояли.

Я прошелся вдоль рядов, прислушиваясь.

На меня смотрели, как на потенциального заказчика: оценивающе, цепко, с прикидкой, сколько с меня можно взять, и можно ли обмануть. Потом кто-то выпучил глаза, шепнул что-то соседу, тот обернулся, зашептал следующему, и прогулка превратилась в балаган, которого я старался избежать.

— Это же тот самый, с Заставного…

— Герой стены, говорю тебе!

— Крайслер…

— Тише ты, дурак, услышит…

Часть людей теперь смотрела на меня с интересом, часть — с надеждой, потому что большой по меркам города человек не пришел бы сам, если бы ему требовался один рабочий. А часть глядела с опаской, потому что работать у легендарного практика приятно только до тех пор, пока не представишь, что этот практик может сделать, если ему не понравится твоя работа.

Первым ко мне подскочил смазливый парень лет тридцати, с гладко зачесанными волосами и чистой рубахой, слишком чистой для человека, который работает руками.

— Господин, вы как нельзя вовремя! У меня есть лучший лес по особой цене, сухой, ровный, выдержанный, без сучка почти, посмотрите, посмотрите! Никто в городе не предложит выгоднее!

— И где твой лес? — поинтересовался я без особого интереса.

— В надежном месте, господин, совсем рядом… только нужно внести задаток, чтобы я придержал партию именно за вами, потому что желающих много, а товар такой расходится быстро!

— Какая жалость. Я как раз люблю смотреть, что покупаю.

Парень улыбнулся шире, и незаметно исчез. Тут меня перехватил второй деятель — красноносый мужик с хриплым голосом и крепким перегаром.

— Господин Крайслер, правильно сделали, что это… ну, не согласились. Он вам гнилье впарил бы. Вам, может, бригада нужна? У меня есть люди: крепкие, работящие, все как один мастера.

За его спиной стояли четверо таких «работящих». Один держался за телегу, земля под ним явно ходила волнами.

Этого бригадира я тоже обошел.

Тут из тени под навесом поднялся седой крепкий мужчина. Широкие плечи, сухие руки, недельная щетина с проседью, старый кожаный пояс с инструментами и потертый кожаный жилет.

Я узнал его не сразу, все-таки семь лет оставили свой отпечаток. А потом память все-таки выдала ремонт, который я затеял в доме матери, когда у меня появились первые нормальные деньги. Грэм, тот самый мастер, который не пытался выпросить аванс побольше и работал на совесть, обучая меня пользоваться средневековыми инструментами.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом кивнул, приветствуя:

— Помню тебя, парень, — сказал он наконец и протянул ладонь. — Дом в Вейдаде, верно?

— Верно, — кивнул я довольно. — Я вас тоже помню. Крышу вы сделали отлично, после вас не потекла даже в ливни.

Грэм кивнул и сразу перешел к делу: