— Почему?

— Потому что тогда может начаться гражданская война между людьми и ведьморожденными. Догадайся, кто проиграет?

— Я удивляюсь, как с такими законами ведьморожденные до сих пор не восстали против короля, — фыркнула я. — Особенно если преимущества на их стороне.

— А это уже маленькие хитрости политики. Тебе лучше туда не соваться, если не хочешь потерять голову.

— А давно ли мы перешли с вами на «ты»?

Рейвен искоса бросил на меня взгляд и усмехнулся.

По коридорам сновали чиновники в безликих тёмно-бордовых мундирах и с одинаковым кислым выражением недовольства жизнью на лицах. Невольно создалось впечатление, будто их насильно воли оторвали от чего-то приятного и заставили работать.

Однако стоило появиться Рейвену, как недовольство испарялось, уступая место подобострастным улыбочкам.

— Милорд ван Кастер! Какая честь!

— Прошу, прошу, по этому коридору!

— Магистр Блэквелл уже ожидает вас!

«Вот что значит настоящая власть», — подумала я, наблюдая за этим представлением. — «Когда одно твоё присутствие заставляет людей плясать, как марионеток».

Мы поднялись на третий этаж по широкой мраморной лестнице и остановились перед массивной дверью. Латунная табличка гласила: «Корнелий Августин Блэквелл. Магистр. Глава Отдела Лицензирования».

Рэйвен негромко постучал.

— Входите! — донёсся из-за двери глубокий, приятный баритон.

Несмотря на пасмурную погоду, огромные арочные окна пропускали достаточно дневного света, отчего кабинет казался очень просторным. Высокие потолки были украшены искусной белоснежной лепниной: амуры, гирлянды цветов, магические символы.

Вдоль стен высились книжные шкафы, отполированного до зеркального блеска. За стеклянными дверцами рядами выстроились тома в роскошных кожаных переплётах с золотым тиснением: Магические Своды, Арканные Кодексы, Трактаты по теории и практике.

У широкого окна медленно вращался большой глобус на изящной бронзовой подставке. На его поверхности мерцали разноцветные точки: места силы, артефактные аномалии, магические школы и университеты, порталы и разломы реальности.

На полках, тянувшихся вдоль стен, была выставлена внушительная коллекция магических артефактов: кристаллы всех мыслимых цветов и размеров, руны, искусно вырезанные из кости, дерева, металла. Внутри стеклянных сфер клубился радужный туман, принимающий причудливые формы.

В углу даже красовался миниатюрный, но вполне действующий портал — круглая арка около полутора метров диаметром, внутри которой мелькали, сменяя друг друга, образы далёких мест: заснеженные горы, тропические джунгли, пустыни, океанские просторы.

За столом из морёного дуба восседал магистр Блэквелл. Он выглядел лет на пятьдесят, но при этом держался прямо. Седые волосы были тщательно зачёсаны назад с применением изрядного количества ароматной помады. Серые глаза за стёклами очков в изящной золотой оправе излучали незаурядный ум, проницательность и усталость человека, повидавшего слишком много на своём веку.

Увидев вошедшего Рэйвена, Блеквелл мгновенно преобразился. Аскетичное лицо магистра озарилось тёплой улыбкой, превратив строго начальника в простого человека, обрадованного встречей со старым другом.

— Рэйв! — забыв о солидности и должности, он стремительно вскочил из-за стола, едва не опрокинув локтем хрустальную чернильницу. Блеквелл обогнул стол широкими шагами и бросился навстречу, распахивая объятия: — Какими судьбами?! Клянусь Богами, я уж было решил, что ты окончательно зарылся в своих судоходных делах и напрочь забыл про старых друзей!

— Корнелий! — Рэйвен откликнулся с той же искренней теплотой, и я ахнула про себя, потому что никогда не видела его таким открытым. Они крепко обнялись. — Работа, ты же знаешь меня. Документы, контракты, переговоры с поставщиками, таможенные споры. Судоходное дело — штука беспощадная и крайне ненасытная. Она не прощает расслабленности ни на день.

— Знаю-знаю, сам такой же трудоголик! — раскатисто засмеялся Корнелий. — Департамент высасывает душу не хуже вампира.

Он, наконец, заметил меня, стоя́щую у двери и чувствующую себя не в своей тарелке, будто случайно вторглась в чужой закрытый мир.

Брови магистра выразительно поползли вверх.

— А это, полагаю, и есть та самая загадочная юная леди, о которой ты писал в своём скупом, как финансовый отчёт, послании?

— Позволь представить, — Рэйвен развернулся ко мне, и в серо-зелёных глазах плясали весёлые искорки.

Он протянул руку, приглашая подойти ближе:

— Леди Эвелин Миррен. Эвелин, это Корнелий Августин Блэквелл, мой старый друг, которому я обязан жизнью как минимум трижды. Мы вместе учились в Академии Магических Искусств на Северных Островах. Он регулярно вытаскивал меня из неприятностей, а я периодически вытаскивал его.

— Он нагло преуменьшает свою роль, как всегда, — заговорщицки шепнул Корнелий, подойдя ко мне. — Обычно именно я вытаскивал этого сорванца из передряг. Раз десять к одному, если быть точным и вести честную статистику.

Он склонился над моей рукой с галантностью, и губы едва коснулись кружевной перчатки.

— Искренне очарован знакомством, леди Миррен. Рэйв рассказывал о вас. Правда, — он с лёгким укором глянул на друга, — очень скупо, крайне неохотно и с большими купюрами. Он всегда был чертовски молчалив и скрытен, когда дело касалось… гм… личных дел.

Последняя фраза прозвучала с лёгкой, добродушной насмешкой.

Рэйвен едва заметно поморщился, и я с трудом сдержала улыбку.

— Мы пришли по делу, Корнелий, — резковато напомнил ван Кастер. Откровенность друга явно пришлась ему не по душе. — Леди Миррен необходима лицензия на ведение магической практики. Желательно без недельной волокиты, утомительных хождения по кабинетам и сбора трёх сотен бесполезных справок.

Корнелий всплеснул руками и энергично, деловито потёр ладони.

— О, конечно — конечно! Дело! Работа!

Магистр вернулся за массивный стол и достал из ящика толстую папку, перевязанную алой лентой.

— Документы, печати, формальности. Куда без этого, — пробормотал он, водружая на нос очки и пробегая острым взглядом по строчкам. — Так-так-так… Посмотрим, что у нас тут…

Он поднял глаза. В его взгляде отразилось неподдельное любопытство учёного, столкнувшегося с редчайшим феноменом.

— Исполнение желаний, верно? — Корнелий снял очки, задумчиво протёр стёкла платком. — Уникальнейшая специализация. За тридцать лет работы в Департаменте я ни разу не сталкивался с подобным Призванием.

Он подошёл к одному из шкафов, провёл пальцем по корешкам книг, выискивая нужную. Наконец, выдернул потрёпанный, явно древний фолиант в выцветшем кожаном переплёте. Затем вернулся к столу и почти благоговейно раскрыл книгу. Страницы пожелтели от времени, а края изрядно обтрепались.

— Вот. — Магистр ткнул пальцем в строку, написанную выцветшими чернилами на непонятном языке. — Последний официально зарегистрированный маг с даром исполнения желаний умер… — он прищурился, вглядываясь в цифры, — тысячу триста сорок семь лет назад. В пятьсот семьдесят третьем году от Восхождения Серебряного Стрельца.

Корнелий поднял на меня взгляд, полный нескрываемого восхищения и научного интереса:

— Это делает вас, леди Миррен, невероятной редкостью. Живым артефактом, если хотите. Вы понимаете, насколько уникален ваш дар?

Я неуверенно пожала плечами, чувствуя, как по щекам разлился румянец.

— Честно говоря, магистр Блэквелл, я ещё не до конца понимаю, как именно