Трёхэтажное здание из чёрного камня казалось выросшим из самой земли. По углам высились изящные башенки с коническими крышами. Стрельчатые окна светились изнутри тёплым золотистым светом, а витражи переливались всеми цветами радуги, рассыпая на подъездную дорожку разноцветные блики.

Над главным входом горел зеленовато-синий факел, разбрасывающий снопики серебристых искр.

— И их избранные гости, — уточнил Рэйвен, подавая мне руку.

Я ступила на гравийную дорожку, и мелкие камешки хрустнули под каблуком.

— Это место, — продолжил он, не выпуская моих пальцев, — где мы можем быть собой. Без масок, без притворства, без необходимости скрывать истинную природу. Здесь безопасно.

Последнее слово он произнёс с особым нажимом, что я поняла — это относится и ко мне.

Дверь распахнулась, прежде чем мы поднялись по ступеням.

Нас встретил эталонный дворецкий: высокий, седой, с идеальной осанкой, в чёрном фраке и белых перчатках. Но его глаза… Стоило увидеть его глаза, как я едва подавила возглас изумления.

Глаза дворецкого были абсолютно чёрными. Ни белков, ни радужки, ни зрачка. Будто два бездонных колодца тьмы, в которых исчезали блики света.

— Милорд ван Кастер. — прошелестел он и поклонился Рэйвену с почтением, граничащим с благоговением. — Какая честь приветствовать вас в стенах «Крыла». Ваш кабинет свободен и приготовлен согласно вашим предпочтениям.

— Спасибо, Себастьян, — коротко кивнул Рэйвен.

Внутри клуб поразил меня благородной роскошью, той, что не кричит о себе, а спокойно и с достоинством присутствует.

Высоченные потолки уходили вверх, теряясь в полумраке. Позолоченная лепнина изображала драконов, застывших в вечном танце. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, поглощающим звуки. Хрустальные люстры свисали с потолка на тяжёлых бронзовых цепях. Сотни подвесок рассыпали по полированному мраморному полу радужные блики. Мягкие ковры ручной работы приглушали шаги.

Повсюду была антикварная мебель из редких пород дерева, картины в тяжёлых золочёных рамах, мраморные и нефритовые статуи. Вазы с экзотическими цветами, названий которых я не знала, источали сладкий, пьянящий аромат.

Но всё это меркло перед тем, что здесь были настоящие драконы.

Часть из них приняла человеческое обличье: элегантные мужчины и женщины в роскошных нарядах, с хрустальными бокалами в холёных пальцах. Они могли бы сойти за обычную светскую публику, если бы не магия. Она исходила от них волнами, создавала ощутимый ореол древней силы.

А кто-то был в истинной форме.

Я замерла как вкопанная, увидев в одном из боковых залов дракона.

Какие же они здоровые! Он занимал бо́льшую часть зала, но это, похоже, нисколько не смущало его собеседника. Изумрудно-зелёная чешуя с золотистым отливом переливалась в свете магических ламп, как россыпь драгоценных камней. Сложенные вдоль спины крылья время от времени подрагивали. Длинный хвост с острыми костяными шипами на конце расслабленно обвивал мощное тело.

Вытянутая морда с рядами острых как бритва зубов была повёрнута к собеседнику. Пожилой мужчина в смокинге что-то негромко рассказывал, жестикулируя бокалом. Янтарные глаза дракона внимательно следили за каждым его движением.

Дракон пил из специального бокала размером с приличную бочку дымящуюся жидкость, переливавшуюся всеми оттенками синего и фиолетового.

— Не пяль глаза, — тихо произнёс Рэйвен прямо мне в ухо, и я невольно вздрогнула от горячего дыхания, защекотавшего шею. Пальцы легли на мой локоть. — Здесь это считается невежливым. Даже оскорбительным.

В его голосе сквозила лёгкая насмешка и снисходительная нежность, с которой взрослые смотрят на детей, впервые увидевших море.

— Прости, — я с трудом оторвала взгляд от изумрудной чешуи. — Просто я впервые вижу настоящего дракона в истинном облике.

Слова прозвучали по-детски восторженно. Осознав, что сморозила глупость, я прикусила нижнюю губу и смущённо кашлянула.

— Увидишь ещё, — пообещал Рэйвен. — Если, конечно, не сбежишь в ужасе раньше времени.

— Это вызов?

Вместо ответа он повёл меня вперёд. Я же старалась смотреть прямо перед собой. Однако боковым зрением всё равно ловила силуэты, движения, вспышки магии. В этих стенах древняя сила была столь же свободна, как ветер в горах.

Себастьян бесшумно шёл впереди. Дворецкий ни разу не обернулся, но я чувствовала: он знает о каждом нашем шаге.

Мы поднялись на второй этаж по широкой мраморной лестнице, прошли коридор и вскоре остановились перед резной дубовой дверью. Дворецкий распахнул её, поклонился и бесшумно, как тень, исчез в полумраке коридора.

Кабинет оказался небольшим, но удивительно уютным. Огонь в камине потрескивал поленьями, от которых исходил тёплый аромат яблони и вишни. Между глубокими креслами был накрыт круглый столик на двоих. Белоснежная скатерть из тонкого льна, серебряные приборы, хрустальные бокалы, свечи в старинных канделябрах казались штрихами, которые дополняли интимный полумрак помещения.

Огромное окно была задёрнуто тяжёлыми тёмно-бордовыми портьерами.

— Присаживайся, — Рэйвен шагнул ко мне сзади.

Его пальцы коснулись моих плеч. Плащ соскользнул с плеч, и прохладный воздух коснулся обнажённой кожи над вырезом платья. Но не это заставило меня вздрогнуть.

Его пальцы задержались на мгновение там, где шея переходит в плечо, и от этого лёгкого прикосновения под кожей растеклась тёплая щекочущая волна.

«Если так пойдёт дальше, — мелькнуло в голове, — то плакал наш обед. А вместе с ним — моя совесть и репутация честной женщины».

* * *

— Так значит, вы с магистром Блеквеллом вместе учились, — сказала я, подхватила вилкой кусочек запечённой форели и отправила в рот. — Никогда бы не подумала, что вы примерно одного возраста.

Обед оказался настоящим произведением кулинарного искусства: устрицы на колотом льду, с дольками лимона и каплями перламутрового соуса; ароматная форель со специями; запечённые овощи, политые густым ореховым маслом с пряностями. Всё это дополняло лёгкое белое вино с фруктовыми нотками.

— Драконы стареют медленнее, чем люди, — отозвался Рэйвен. — И живут значительно дольше.

— Судя по тому, как магистр выглядит, вам примерно около пятидесяти лет? — я покачала головой и отпила глоток вина.

— Почти угадала. Если быть уж совсем точным, то Корнелию исполнилось двести тридцать два полгода назад. Ну а мне двести тридцать пять.

Только чудом вино не потекло через ноздри. Откашлявшись, я прижала салфетку к губам, в глубине души надеясь, что столь Рэйвен не сочтёт столь бурное удивление верхом невоспитанности.

— Сколько — сколько? — я смотрела на него округлившимися глазами. — Двести тридцать пять? Так и напрашивается вопрос: а не видели ли вы осьминогоголовых чудовищ из дочеловеческой эпохи?

— Я — нет. А вот мои далёкие предки, да. И должен сказать, они действительно были ужасными.

— Предки или осминогоголовые? — не поняла я, всё ещё пытаясь осознать, что ван Кастер ровесник моего четырежды прапрадедушки.

— И те и другие. — Его взгляд задержался на моих губах и опустился к ключицам. — У драконов есть родовая память. По сути мы помним всё, что переживали наши предки.