узкие бедра. Я подхожу ему, как последний элемент пазла, пышные очертания моих бедер и груди сглаживаются широким размахом его сильных плеч. Платье у меня такого же цвета, как его галстук, – сливового, того самого, который так любят молодожены. Не хватает только одного, и я тут же протягиваю руку за недостающим.

Броуди не спускает с меня глаз, я чувствую жар его взгляда, когда, приподнявшись на носочки, надеваю шляпу ему на голову. Теперь все как положено. Пристукнув по тулье и чуть сдвинув шляпу набок, я опускаюсь на пятки.

– Вот так, – говорю я, не в силах сдержать широкой улыбки.

Он прижимает меня покрепче, и его рука приятной тяжестью ложится мне на плечо.

– Готова вернуться к остальным?

Бросив последний взгляд на наше отражение, я киваю.

– Готов познакомиться с моей сестрой и зятем?

Броуди расправляет плечи, его прекрасные голубые глаза сверкают решимостью.

– Всегда готов, детка.

– Тогда показывай дорогу, ковбой.

* * *

У Брэкстон отваливается челюсть, когда я иду прямиком к ней с Броуди, который продолжает крепко обнимать меня за плечи. Я прекрасно знаю, что за каждым нашим шагом следят любопытные взгляды, но не отвлекаюсь на них и ничем не показываю, что их оценивание доставляет мне какое-то беспокойство. Это приятный момент. Лучший из лучших. Никто мне его не испортит.

К моему удивлению, ни ужин, ни речи с поздравлениями еще не начались. Жених с невестой беседуют с пожилой парой возле сцены, а гости предоставлены сами себе. За нашим столом не слишком много народу, но свободных мест нет. Пять из восьми стульев заняты незнакомыми людьми. Пустует только мой, но я не спешу садиться.

Мэддокс дерзко оглядывает Броуди с ног до головы, напустив на себя безразличный вид. Я чуть не плачу от такого очевидного проявления заботы обо мне. У него, по-видимому, срабатывает чутье старшего брата, потому что он переводит взгляд на меня и подмигивает. Я всем своим видом выражаю благодарность в надежде, что он поймет, насколько я ему признательна.

В детстве нас с сестрой не оберегал никто, кроме Мэддокса. Брэкстон он защищал по собственным мотивам, в основном потому, что всю жизнь был в нее влюблен, однако он, как старший брат, взял на себя ответственность и за меня, предостерегая парней и угрожая расправой, случись им разбить мне сердце.

Отца не слишком волновало, чем мы занимались и с кем встречались, лишь бы не позорили его и семью, а мама… она была слишком поглощена тем, чтобы совсем не увязнуть в болоте неудачного брака, чтобы беспокоиться о наших свиданиях. Мэддокс, неизменно остававшийся рядом, заполнял зияющую пустоту в моей душе, которой я даже не осознавала.

Моя сестра не могла найти себе лучшего мужа.

– Ты, наверное, Броуди, – выпаливает Мэддокс без всяких околичностей.

Я жду, что Броуди занервничает, как было со Стюартом, когда он познакомился с моим зятем, но ничего такого не происходит. Он непринужденно протягивает свою ладонь, и они, словно крутые мачо, обмениваются крепким рукопожатием, от каких мне обычно хочется закатить глаза. Я смотрю на Брэкстон и вижу, что она еле сдерживает улыбку.

– Приятно познакомиться, Мэддокс, – отвечает Броуди.

Я прижимаюсь к нему еще крепче, вдыхая древесный аромат, от которого меня переполняют чувства.

– Эта красотка рядом с Мэддоксом – моя сестра Брэкстон.

Та ослепительно улыбается.

– Как твоя рука? У моего мужа та еще хватка.

– Клянусь, я думал, он переломает мне все пальцы, – ворчит Мэддокс, тряся рукой.

Броуди от души хохочет.

– Я с детства жал руки тем, кто привык удерживать быков во время родео.

– Да ну! – отзывается Мэддокс.

– Бедняжка! Все ведь обойдется? – приговаривает Брэкстон, гладя мужа по спине.

– Никому не рассказывай, и я буду к тебе не так строг, как к остальным парням Анны, – говорит он Броуди.

– Идет! – кивает мой парень, переместив руку с моего плеча мне на шею.

– Где ты сидишь за ужином? – спрашивает Брэкстон.

Хороший вопрос, сестра!

– Где-то за одним из этих столов, наверное.

Я кусаю губу, эгоистично не желая его никуда отпускать. Я никогда не была такой собственницей, но сегодня не могу противиться своему желанию удержать его рядом. Мысль о том, что он будет сидеть не со мной, пока ему не понадобится на сцену, терзает мне душу.

– Можно принести к нашему столу еще один стул для тебя, – предлагаю я с таким невинным видом, будто сама вовсе не сгораю желанием усадить его на мой стул и плюхнуться ему на колени. – Ну, чтобы ты не бродил в поисках среди толпы и не пропустил ужин.

Его губы растягиваются в восхитительно самодовольной улыбке, а бровь выгибается.

– Не думаю, что мне так уж долго придется искать свое место.

– Да и ужин не раньше чем через полчаса, Анна, – подливает Мэддокс масла в огонь.

Я злобно смотрю на него, жалея, что не могу пригвоздить его взглядом. А этот придурок хохочет в ответ. Даже Брэкстон – моя собственная сестра! – прикрывает рот рукой и отводит глаза.

Рука Броуди чуть крепче стискивает мою шею. От его горячего дыхания на волосах, на ухе по мне пробегает дрожь.

– Для меня будет честью сидеть сегодня рядом с тобой, детка. Только попроси, – мурлычет он с таким густым южным выговором, какого я еще не слышала. Словно он прибегал к нему, только чтобы свести меня с ума.

И смотрите-ка, это работает! Мне вдруг хочется с силой сжать бедра, потому что в паху пугающе скоро после произошедшего в уборной снова начинает пульсировать. Я привыкла, что после оргазма должно пройти по крайней мере несколько часов, чтобы я почувствовала нечто хотя бы отдаленно похожее на желание, но, по-видимому, теперь все по-другому. Во всяком случае в этот раз.

Положив ладонь на его крепкий пресс, я прижимаюсь к нему вплотную, чтобы меня никто не услышал, и шепчу:

– Броуди, иди найди стул. Пока я не села тебе на лицо.

Он отчаянно кашляет, а я хлопаю его по животу и усаживаюсь возле Брэкстон с коварным блеском в глазах. Румянец, вспыхнувший у него на щеках, когда он помчался искать стул, пожалуй, самое прекрасное, что я видела в жизни.

30. Броуди

Я сижу, откинувшись на спинку стула и крепко прижимая к себе Анну, а мышцы живота у меня горят от смеха. Большой круглый стол заставлен пустыми тарелками, а также бокалами и бутылками из-под пива. Винный кулер[5] в руках у Анны, наверное, уже стал теплым, но она не ставит банку на стол. Потягивая фруктовый напиток,