Внезапно Иван дрогнул. Лишь на мгновение просело плечо, и железная хватка на створке дала слабину. Поднырнув сбоку, я схватил его за бок, создавая живую распорку. Телохранитель принял этот упор. Багровые пятна на полу сливались в сплошную лужу.

Ухватив трость обеими руками, я оценивал диспозицию. Наша карета стала мышеловкой. Высунешься наружу — ляжешь в сугроб. Запрешься — рано или поздно вскроют. Первый натиск захлебнулся, заплаченная цена их видать пугала, Иван истекает кровью, в то время как снаружи бродят крепкие ребята с серьезными намерениями. Да и судя по тишине, они додумаются перезарядить оружие, нужно было действовать.

Оставаться в карете — не выход. Нападавшие уже взяли экипаж в кольцо, просчитав слепые зоны и сектора обстрела. Еще минута промедления обернулась бы погибелью. Иван осознал это первым, видимо понимал, что теряет силы. Дернув плечом, словно поставил точку в споре с самим собой, он шагнул из салона в снег.

Вывалившись следом, сапог скользнул по насту. Окружающий мир сжался до кровавой сутолоки: истошно ржали шарахающиеся лошади, а сквозь пар у колеса уже вырисовывался силуэт первого визитера.

Мужик пер напролом с ножом, двигаясь экономно. Иван хладнокровно принял гостя на себя. Уйдя с линии атаки, телохранитель перехватил чужое запястье и вывернул его вниз. Клинок брякнул о землю. Несостоявшийся потрошитель едва успел раззявить рот, как тяжелая пистолетная рукоять впечаталась ему в лицо. Отвратительный треск кости сопроводил падение нападавшего на колени. Следом прилетел добивающий удар локтем в основание шеи.

Кровь на Иване превратилась в сплошной багровый поток. Она пропитывала шубу, заливала рукав и жирными каплями падала на истоптанный снег.

Слева коршуном налетел второй. Он обрушил на меня здоровенную дубинку. Подставленная в последний момент саламандра выдержала удар, больно отсушив мне ладонь. Противник тут же сократил дистанцию для новой атаки.

Я с силой вогнал наконечник трости ему в кадык. Мужик захрипел, рефлекторно отшатнувшись. Этого хватило, чтобы вложить вес тела в рубящий удар по ключице. Кость хряснула. Нападавший завыл, заваливаясь на бок, а я с оттяжкой добавил по его кисти. Изящная саламандра окрасилась кровью врага.

Да уж, не думал, что буду использовать трость в качестве дубины.

Тем временем справа заходил третий. Щуплый, юркий мужик с тяжелым тесаком представлял угрозу. Целью он выбрал Ивана, вычислив главную опору нашей обороны.

Выдав нечленораздельный рык, я кинулся наперерез, однако опоздал на долю секунды. Иван сработал на опережение. Перехватив руку с лезвием, он пошел на таран, впечатав противника в грязный снег. Завязалась беззвучная возня. Тяжелое сопение и скрип наста оборвались ударом. Тесак отлетел в сторону, а подмятый мужик забился в предсмертных судорогах. Додавив врага коленом, телохранитель с трудом поднялся и тут же опасно покачнулся.

Эта немая слабость пугала. Раненое тело способно тянуть на адреналине и вбитых рефлексах до определенного предела, и лимит Ивана испарялся.

Переулок внезапно накрыла пауза. Сквозь нее по-прежнему пробивались храп лошадей, но само давление боя спало, создавая обманчивую иллюзию бегства нападавших. Разумеется, надежда оказалась преждевременной.

Из слепой зоны за передком экипажа вынырнул четвертый. Прижимаясь к борту, он рванул ко мне, сжимая в кулаке какой-то нож. Уверенности ему придавала моя очевидная уязвимость, окровавленная деревяшка в руках да истекающий кровью защитник за спиной.

Пришло время главного козыря. Нащупав потайную кнопку на набалдашнике, я нацелился противнику в грудь. Щелкнул колпачок.

Пружина сработала, откидывая заслонку. Механизм натужно клацнул.

На этом шоу закончилось.

Из трости вырвался жалкий сизый дымок. Загустевший на морозе состав или банальная поломка? Ты бы Толя его еще пару раз использовал как дубинку, глядишь, поймешь причину поломки. Я еле сдержался от длинной непеатной тирады.

Заминка нападавшего длилась долю секунды, он с удвоенной агрессией попер вперед.

Перехватив трость обеими руками за наконечник, я приготовился принять бой.

Времени на большее не хватало.

Иван буквально вклинился между нами. Окровавленная спина телохранителя заслонила обзор, продолжая выполнять свою функцию непробиваемого живого щита.

Удар врага пришелся на Ваню. Влажный треск плоти и дробящейся кости заставил Ваню крякнуть, он устоял на ногах.

Вложив в движение накопившуюся ярость, я сбоку всадил набалдашник в голову нападавшему, умудрившись попасть в висок. Мужик отлетел к полозу саней, чудом удерживая равновесие на скользком насте. Мой следующий удар пришелся по запястью, заставив врага выронить железку и попятиться, трусливо закрывая голову плечом.

Рядом прозвучала резкая трель свистка. Вдалеке откликнулась вторая. Приближающийся патруль отрезвил нападавших, продемонстрировавших чудеса организованного отхода. Уцелевшие подхватили раненных, мертвых, и метнулись в подворотню, а мужик со сломанной ключицей уполз самостоятельно тихо поскуливая. За пару секунд переулок очистился.

Иван все еще возвышался посреди улицы, его колени подломились. Телохранитель рухнул вниз.

Попытка удержать его под плечо провалилась, увлекая нас обоих в сугроб. Крови он потерял много. Липкая красная жижа обильно покрывала мою шубу, руки, сани и снег вокруг. Зажимая раны голыми ладонями, я понимал, что с такой кровопотерей в эту эпоху не выжить.

Время стремительно утекало.

Огромное тело Ивана бессильно распласталось на снегу. Осторожно подхватив его под плечо, я перевернул его на спину. Характер кровотечения изменился. К понятной дырке в легком добавилось жуткое месиво. Разобрать в этой каше источник главной утечки с первого взгляда было невозможно.

Вокруг начали собираться зеваки.

— Эй! — заорал я на ближайшего мужика. — Сюда!

Тот хлопал глазами.

— Шевелись, мать твою! — рявкнул я. — Грузим его в салон! Бегом!

Командный тон сотворил чудо, вернув мужичку базовую моторику. Заскользив по снегу он подхватил раненого с другой стороны. Еще несколько мальчишек помогли нам. Кое-как мы втащили тяжелое тело в карету. Безвольно мотнувшаяся голова и стук руки о борт пробрали меня.

Запрыгнув следом, я выдал новые инструкции:

— Гони в ближайшую лекарню! К врачам! Опрокинешь экипаж на повороте — придушу собственными руками, усек?

Интонация сработала. В тот момент я даже и мысли не допускал, что мужик не умеет водить экипаж. Голова перестала соображать. К счастью, мужичок имел нужные навыки и неаккуратно, но все же, сумел направить экипаж по дороге.

Лошади рванули, болезненно швырнув карету в сторону. Упав на лавку рядом с Иваном, я принялся одной рукой зажимать пробитый бок, а второй стягивать лохмотья ткани на месте рубленой раны. Толку от этих манипуляций оказалось мало. Густая теплая кровь продолжала толчками уходить в морозную обивку.

— Держись, — цедил я сквозь зубы. — Только не вздумай отъехать.

Ответом было прерывистое дыхание.

Замерзшая Москва слилась в сплошное мельтешение вывесок и случайных прохожих. Мужик гнал как умалишенный,