в этом Анна не сомневалась ни минуты, но еще – боялся ехать. Как там встретят? Каков окажется город? Что за люди в тамошней полиции? Он только-только оправился от несчастной любви, едва примирился с взысканием – тоже серьёзный удар для человека, который всегда старался безупречно исполнять свой долг и соблюдать законы и правила,и вот – новая тревога.

   Ей бы на его месте тоже было бы страшно. Да и на своём неспокoйно, потому что не выходило представить, как она останется одна жить в этой большой квартире. Но бежать в другой город, даже не попробовав, бросать родной и любимый Петроград – на это она не была готова. А пустота в квартире… Никто не мешает ей пустить жильцов. Девочек из Пижмы. Сразу станет гораздо более шумно, оживлённо и весело.

   С деталей вчерашнего вечера рассказ естественным образом перешёл на политические вопросы, в котоpых Натан был куда более сведущ и лучше подкован, чем равнодушная к подобным вещам Анна, так что она снова узнала много нового. Жаль только, для дела от этого никакой пользы не было.

   Сам мужчина, явно соскучившийся по службе, с воодушевлением поделился планами на день : ему по просьбе товарища прокурора предстояло выступать в суде по одному из старых дел, так что брат с сестрой покинули дом одновременно и отправились в разные стороны.

***

К месту встречи Анна прибыла с приличествующим случаю опозданием в несколько минут, но и то – из-за затора на мосту. Вадим Вассер оказался уже здесь, дожидался барышню снаружи, подоспел к автомобилю, чтобы подать руку и помочь выбраться… В общем, был он ожидаемо обходителен и мил, а разговор затеял малоинтересный, светский. Так и не скажешь, что пламенный борец за идею, обыкновенный щёголь.

    Изображать внимание и интерес было нетрудно и никакого напряжения сил не требовало, так что Анна могла развлекать себя рассматриванием посетителей и поисками среди них Хмарина. Не находила, и это не радовало, но и тревоги не вызывало: наверное, рассудил, что в чайной ничего дурного не случится, и находился где-нибудь поблизости, снаружи.

   Несколько раз она пыталась с той или другой стороны подобраться к интересующей теме – смерти Ладожского, его загадочному предательству или хотя бы картам, нo худо-бедно удалось поговорить лишь о последнем, и то вскользь, почти равнодушно. Εсли Вассер и правда проиграл свой наградной кортик, кажется потеря его не особенно тяготила.

   Но были и интересные разговоры, беседу мужчина вёл очень умело и многое знал. Например, Анна бы с радостью послушала о его большом путешествии на другой край империи, кажущийся далёким и недостижимым, словно Луна. Вадим поначалу воодушевился, но отчего-то быстро свёл всё к шутке и от попыток Титовой возобновить интересную беседу отмахивался – вежливо, но непреклонно. Тоже, что ли, дурные воспоминания, непригодные для ушей порядочной барышни?

   Прогуляться Анна согласилась охотно, погода стояла замечательная – мороз крепко держал город в рукавицах, но был не настолькo суров, чтобы не давать поднять лица из воротника, да и ветер дул на удивление слабый, почти ласковый. Среди бледно-серых сугробов туч проглядывали клочья синего неба, а солнечные лучи обливали золотом крыши и стены домов.

   Шагали рядом, руки Вассер не предлагал, да Анна и не приняла бы. Знакомы они слишком мало, чтобы под ручку прогуливаться,и в муфте ладоням было теплее. Кроме того, в голове плотно сидела мысль о том, что с ней рядом, возможно, шагает убийца.

   Они прошлись по людному и оживлённому Невскому до Казанского собора, постояли на краю шумной площади, любуясь строгими классическими линиями. Анна никогда не могла воспринимать его церковью,только торжественным памятником героям Отечественной войны. Это не мешало любить его красоту, а может, вызывало даже больше восхищения.

   Вспомнили, конечно, о заложенном на Васильевском острове соборе Всех Святых в память о погибших в отгремевшей Великой войне, проекты которого несколько лет назад шумно обсуждало воодушевлённое победой общество, а сейчас – лишь изредка вспоминало идущую своим чередом неизбежно долгую стройку.

   Свернув на набережную Екатерининского канала, разговор о стройках продолжили, но теперь перескочили на Первопрестольную, где затеяли грандиозное – подземную железную дорогу, метрополитен на французский манер. Уже вовсю строили,и скандалы там гремели нередко. На всё недовольство жителей, под чьими домами должны были протянуться тоннели, следовал единственный oтвет : недра принадлежат империи.

   – Жаль,что у нас пока об этом даже не говорят, - вздохнула Анна.

   – Болота и камень вперемешку, какие уж тут тоннели! – пожал плечами Вассер.

   – Думаю, всё-таки построят. Не сейчас,так через сто лет! Сто лет назад подобное вообще только вообразить могли, а вон в Москве копают!

   Взгляд зацепился за висящую на краю водостока сосульку, напомнившую, для чего она вообще здесь находится, и девушка присела, отломила прозрачную ледышку.

   – Может,и построят, - не стал спорить Вадим. – А это вам зачем?

   – Интересно. – Анна рассеянно ткнула добычей в ладонь. Кончик сосульки был закруглённым – на нём замёрзла капля. От тычка он надломился, оставив плоскую гладкую вершину. – Это же поезда под реками ходить будут! – продолжила она. - И под Невой?

   – Может,и будут, – улыбнулся Вадим. - Но скорее мосты построят.

   Они прошли еще немного, пока Анна фантазировала, а Вассер – снисходительно слушал и подтверждал или отметал фантастические предположения.

   – Вы так хорошо разбираетесь в технике, – заметила Титова. – А ведь не инженер.

   Анна шагнула к перилам, заглянула через них. Замёрзший канал был совсем близко,и снег на нём выглядел нетронутым. Снега было много, так что под низкими мостами даже на санках не проедешь.

   – Полагаю, что врага надо знать в лицо, – усмехнулся он.

   – Врага? - девушка посмотрела на него с вопросом.

   – Прогресс жесток и беспощаден,и лучше понимать, что именнo он несёт, - пожал плечами Вассер.

   – Неожиданно. – Анна отвернулась и, держа двумя пальцами, вывесила над снегом сосульку, отпустила и проследила, как та воткнулась в слой мягкого, свежего снега, оставив небольшую дырочку. - Вы что же, полагаете его злом?

   – Добро и зло – слишком смутные и неопределённые категории, - не ответил он прямо. – Что одному благо, другому – смерть.

   – Зловеще звучит. – Отряхнув руки в тонких перчатках, Анна вновь спрятала их в муфту и обернулась к собеседнику. – Но разве