меня задолбали эти постные рожи? Вот когда я в Четвертой когорте работала — там да! Движ! А эти… Скучные.

Лифт снова звякнул, оповещая о прибытии в трюм.

— Давай, я тебя тут подожду, — сказала Смирнова, тронула меня за руку и резко спрыгнула с платформы.

Она прислонилась спиной к стене и ткнула пальцем в браслет. Из гаджета вдруг появилась проекция экрана, и я удивленно поднял бровь: вот оно как умеет, оказывается! Девушка тут же принялась что-то там свайпить, читать и разгребать.

Заскочить в медэвак и забрать заначку в рюкзаке было делом минуты, переодеться в свежее белье и комбез, воспользоваться дезодорантом — заняло еще две. Еще волосы расчесал и затянул в хвост, и посчитал, что после этого я вполне себе презентабельно выгляжу. Хорошо быть мужиком!

Раиса, кстати, и вправду спала, устроившись на кушетке в операционной. Палыч — и вправду зависал под днищем машины. Я думал — они тут любезничать будут, чаи гонять, общаться… Чем еще занимаются взрослые люди тет-а-тет?

— Ты куда? — Длябога выкатился из-под «Мастодонта».

— За фотоаппаратом! — сказал я, пряча за спину гостинцы.

— Что — к «прессе» той, рыженькой? — Палыч был матерым волком, его мои маневры с толку не сбили. — Ничего такая!

— Ну, — сказал я. — Ничего такая, это точно. Схожу на разведку, присмотрюсь. Если не вернусь — подождете.

— Давай, не подведи Восьмой экипаж! — погрозил он мне пальцем.

— Сам не подведи! Зарецкая проснется — хоть кофе с бутербродами ей предложи…

— Вот блин! — он почесал лоб гаечным ключом. — Точно! Что-то я как помолодел — сразу отупел. А…

— … А растворимый кофе под командирским сиденьем, в рундучке. Там и хлебцы есть. А намазка двух видов и джем из местных фруктов — в медкапсуле номер три! — отчеканил я.

Мы немножко помародерили под куполом накануне, но — совсем чуть-чуть. Если оно на полу валяется, и все хозяева уже выехали — разве ж это мародерство? Это утилизация того, что и так пропадет! Можно сказать, благородная миссия!

— Сорока, мой золотой… — едва ли не прослезился Длябога.

— Говоришь, как Багателия! — взоржал я и быстрым шагом пошел в сторону лифтов, мимо стоящих в ряд платформ, медэваков и транспортеров.

Карина Смирнова оторвалась от голографической проекции, увидела меня и поправила волосы — тем самым движением. А потом помахала рукой. Я даже залюбовался на секунду: девочки такие девочки!

— Вот, держи! — я протянул ей коробку. — Минская фабрика «Коммунарка». Спецдоставка из лучшей в мире Синеокой Республики.

— О-фи-геть! — Смирнова смотрела на меня снизу вверх и хлопала глазами. — Ты протащил в космос земной алкоголь?

— Это ж конфеты! — ухмыльнулся я, довольный произведенным впечатлением.

— С коньяком и ликером! Можно выпить и съесть сразу! Тимур Сорока, ты — золото, а не человек, тебе говорили? — она вдруг взяла — и распустила мне волосы, стянув резинку. — Так тебе гораздо красивее…

— Говорили, — развел руками я, игнорируя ее самоуправство. — Сегодня аж два раза. Ты третья. Похоже, сейчас у меня такая планида — делать людям приятно.

— М-м-м-м-да? — лифт к этому времени уже приехал, и журналистка без всякого стеснения взяла меня за руку и потащила в кабину, и тут же нажала на кнопку нужной палубы. — Пошли скорей, у меня есть натуральный кофе, устроим себе шикарный вечер! Знаешь, как мне не хватало чего-то эдакого?

Ну да, она точно была девушкой активной, и явно знала, чего хочет. Хотелось бы и мне это знать, но — женская душа для мужчины — темный лес. Для самой женщины, впрочем, тоже.

Например, БДК «Дрозд». Четыре БДК Русского Легиона хоть и принадлежат к одному классу — внешне несколько различаются.

Глава 19

Случается романтическое приключение

Пресс-служба пользовалась некоторыми привилегиями: Смирновой на «Дрозде» выделили крохотную отдельную каютку, примерно два на три метра. Кровать, стол, терминал, встроенный шкаф-гардероб, микроскопический санузел с малюсенькими раковиной и душем. Но — отдельная жилплощадь! Бардак тут царил, конечно, впечатляющий, и Карина, скинув в угол ботинки, тут же бросилась распихивать всё по углам: одежду, белье, броню, аппаратуру, косметику…

Ее движения были резкими, порывистыми — предметы гардероба и прочие вещи так и летали по комнате. Энергичная девушка!

— Закрой глаза и не смотри! — погрозила пальцем она.

— Да я как бы… — мне оставалось только неловко топтаться на месте.

Но Смирнова тут же нашла выход:

— И вообще — садись за комп, скидывай пока фотки. Я уже все подключила! Там папка на рабочем столе — «Зазавави»… А я пока пошустрю, с романтическим ужином соображу… Свидание у нас в конце концов, или нет?

Капец какой, у нас, оказывается, свидание! А так можно было? С другой стороны: не любовь с первого взгляда, и то ладно. Как там говорил Палыч, цитируя «Обыкновенное чудо»? «Вы привлекательны, я — чертовски привлекателен…»

На лице моем волей-неволей появилась улыбка, в груди зародилась приятная щекотка: всё это дико льстило моему мужскому самолюбию. Да и вообще — я уже черт знает, сколько времени не бывал на свиданиях! Командировки эти, потом нервяк с ДТП, потом — космос. Никакой личной жизни, кроме застарелых душевных травм.

Сняв обувь и аккуратно поставив ее у входа, я расстегнул комбез на груди и спустил его до пояса: тут, в комнате, было теплее, чем в коридорах, так что в одной футболке я чувствовал себя легко и комфортно. Сделав всего лишь два шага, я сел на крутящийся стул без спинки, включил терминал и полез смотреть фотографии:

— Та-а-ак, что у нас тут…

Мою «Экспедицию» Карина все-таки не угробила — у меня от сердца отлегло. И фоткала, кстати, классно. Лучше меня, это точно. Я ж текстовик, а съемка так — в качестве бонуса. Уже сейчас, задним умом, я вспоминал, кто такая Смирнова, и откуда я ее мог знать: она работала фотокором, даже побеждала в конкурсах авторской фотографии! В чем-то мы с ней были похожи. Рыжая журналистка тоже вечно моталась в разных живописных дебрях, где творились всякие ужасы. Даже выставка ее работ какая-то проходила в Москве, очень нашумевшая…

Вот и теперь я видел на экране настоящие шедевры: бородатый священник в броне с золотым крестом на шее и штурмовым щитом, из которого летят искры от попадания очереди в упор; офицеры из Пятой центурии, которые выводят рефаимских женщин из жилой башни; та самая маленькая девочка — «руска легио!» — с шоколадкой, и я на нее смотрю, встав на одно колено, чумазый и очень добрый, с улыбкой на