корабль Окику не надо, Буба, — я посмотрел на него. — Прикажи нашим кораблям не трогать её.

— Как прикажете, мой князь, — ответил Буба. — Её не тронут и задерживать не станут.

— Вот и отлично. Пошли, Яр, — я развернулся и направился к выходу.

Как только мы вошли в лабораторию, Яр заговорил:

— Десять часов на улучшение твоего мозга. Попробую усилить твой дар. Раздевайся и ложись в капсулу.

Я молча кивнул и начал раздеваться.

Звездная система «Система Тройного Пламени». Личный шаттл Окику.

Окику смотрела на голографический экран. Шаттл находился вблизи орбитальной станции, откуда открывался прекрасный вид сразу на все три звезды.

Через несколько минут она увидела, как вдалеке открылось окно варп-перехода, откуда стал выходить флагман Великого Дома Северных Медведей — «Северная Твердыня».

— Наконец-то, — прошептала она и посмотрела на пилота. — Как только корабль полностью войдёт в звёздную систему, направляйся к нему. Чтобы потом ни происходило, ты должен сидеть здесь. Ты меня понял?

— Да, моя госпожа, — кивнул пилот.

Через три минуты шаттл стал набирать скорость, приближаясь к «Северной Твердыне». Ещё через несколько минут магнитный луч флагмана захватил шаттл и повёл его к стыковочному шлюзу.

Окику встала и направилась из кабины пилота в каюту. Там она вывела Женевьеву и Тибо из глубокого сна, взяла их тела под контроль и пошла к трапу.

Она стояла возле выхода из шаттла, её потряхивало от возбуждения. Скоро она выполнит приказ своего господина и уничтожит Ратибора и Яра.

Трап стал опускаться, и она увидела его…

— Окику, — услышала она голос Ратибора. — Отпусти Женевьеву и Тибо.

Улыбнувшись, Окику продолжила спускаться по трапу. Герцог и герцогиня шли следом. Как только они спустились, девушка вернула им контроль над телами.

— Какого… — начал было говорить Тибо, но Женевьева, моментально оценив обстановку, схватила его за руку и потащила в сторону от шаттла — туда, где заметила стоящие большие ящики, за которыми можно было укрыться.

Окику рассмеялась и посмотрела им вслед.

— Окику, — сказал я, держа в руке штурмовой меч. — У тебя нет шансов в противостоянии со мной. Лучше сдайся, и я исправлю то, что сделал с тобой Безымянный.

Девушка заливисто рассмеялась.

— Ты глуп, Ратибор. Господин сделал меня сильной. Мне не нужна прежняя жизнь. И ты не сможешь справиться со мной. Сначала я убью тебя, а потом найду на этом корабле твоего «Оракула» и уничтожу его, а также всех, кто встанет на моём пути.

— У тебя ничего не выйдет, Окику. Предлагаю в последний раз, сдавайся, — сказал я, глядя на смеющуюся девушку.

Она не ответила. Её ярко-голубые глаза засветились, и я увидел, как автоматические турели по всему ангару стали сминаться, превращаясь в бесполезные куски металла.

Она была сильна — даже сильнее, чем мой отец, который постоянно развивал свой навык. И ещё двенадцать часов назад шансов бы у меня не было. Но теперь… Теперь мои силы с ней как минимум равны, но, скорее всего, я стал сильнее благодаря Яру.

Я поднял штурмовой меч, который всё это время держал в руке, и двинулся на неё.

Окику рассмеялась. В её руке появилась катана. С виду обычная, но по факту она ничем не отличалась от штурмового меча, кроме размера и веса. Профессиональное оружие убийц, давным-давно запрещённое во всех Домах, оружие, созданное мастерами и способное, так же как и штурмовой меч, разрубать практически всё.

Её движения были плавными, она словно скользила по полу, даже не пытаясь атаковать меня телекинезом. Мы встали друг против друга.

— Сегодня твоя жизнь закончится, Ратибор, как и твоего «Оракула», — сказала она и кинулась в атаку.

Катана мелькала настолько быстро, что обычный человек даже не увидел бы её. Но я видел и чувствовал. Я отражал атаку за атакой, и пока не пытался контратаковать. Я изучал её стиль, искал слабые места. Наконец я приноровился. Отражать атаки стало легче. И я ударил.

Штурмовой меч свистел, рассекая воздух. Окику отражала атаки, но постепенно начала проседать. Я заметил, как сначала в её взгляде появилась озабоченность, а потом стал нарастать страх. Она стала использовать телекинез, кидая в меня всё, до чего могла дотянуться: пустые ящики, инструменты, куски металла, которые отрывала телекинезом от стен. Я уворачивался и усиливал атаки. Окику сосредоточилась на обороне — я теснил её к стене.

— Сдавайся, и останешься жива, — произнёс я, усиливая атаку.

— Ты сдохнешь! — в отчаянии крикнула Окику и рванула вперёд. Катана замелькала с невероятной скоростью. В один момент она допустила ошибку.

Я увернулся и нанёс удар, разом отсекая ей руки. Кровь хлынула из обрубков. Следующим ударом я снёс ей голову.

Обезглавленное тело Окику упало на пол, как тряпичный мешок. Кровь быстро образовала лужу. Я отошёл в сторону, продолжая смотреть на обезглавленный труп. У меня не было к ней жалости — лишь безразличие.

В ангар вошли штурмовики и устремились к шаттлу. Через несколько минут они вывели бледного пилота. Я сразу проник в его память и досконально изучил её.

— Тебе нельзя возвращаться в Восточную Империю. Но ты можешь остаться здесь. А если хочешь, можешь улететь — тебя не будут задерживать, — обратился я к пилоту шаттла.

— Если вы позволите, — пилот мельком глянул на тело Окику, — я бы хотел остаться. В любом другом месте её сестра Куродзука найдёт меня.

— Хорошо. С тобой поговорят, выделят каюту и предложат работу на корабле, — произнёс я. — А теперь иди. Штурмовики проводят тебя.

Пилот кивнул и направился следом за двумя штурмовиками.

— Женевьева, Тибо, можете выходить, — крикнул я и посмотрел на Яра, который подошёл ко мне. — Заберёшь её тело в лабораторию для исследования?

— Да, заберу. Андроиды-уборщики уже идут, — ответил Яр.

Из-за ящиков