ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Из «Сектора» он ушёл, а здесь дела не двигались. Ну, взяли в филармонию его «Школу». Первый год, может, прошёл нормально. Подготовительный период. Вместе записались, какие-то копейки платили, а может, вообще ничего не платили. Хозрасчёты пошли, музыкантам говорят: «Ребята, вы заработаете миллион, а нам там чего – три копейки отстегнёте». Да хоть три копейки, хоть тысячи, хоть десять миллионов. Когда вы вот так сидите, штаны просиживаете. В общем, сидели они на базе. Состав был какой. Игорь был, потом Бизон был, у него фамилия Маслов. Потом Игорь Бондаренко на клавишах, он на границе с «Пятаком» жил: «Полтинник», магазин «Три пескаря», а за ним такой из красного кирпича кровавого довоенный дом.

У «Школы», если событийно, никаких особо событий и не было. Ну, остались какие-то записи, какие-то пропали, а концертной деятельности у них не было. Единственное, что я знаю, – «Поп-сейшен» был в «Полтиннике». В то время у меня с Чиляковым появилась идея провести местный мини-фестиваль, пригласив поучаствовать знакомых неформальных исполнителей. Мероприятие мы нарекли «Поп-сейшен» и провели в «Полтиннике». Среди заявленных коллективов была и «Школа». Её выступление по объективной причине пришлось перенести в хвост концерта. Помню, Кущ ко мне подбежал: «Можно нас перенести, а то ребята в трезвяк попали». Выяснилось, что Бизон, Питон и Бон – кущевская «школьная» команда – в ожидании выхода на сцену банально напились в гримёрке, кто-то из администрации дворца поступил радикально: набрал 02, и музыканты мигом оказались в вытрезвителе. Трезвому Кущеву каким-то чудом удалось вернуть свою поп-группу и успеть выступить на фестивале.

Какие-то проблески славы у «Школы» маячили, но этого было слишком мало.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Концертный аппарат я с Чиляковым пристроил в ДК имени Ленина, директором которого стал мой хороший знакомый – бывший худрук «Полтинника» Виктор Иванович Белянский. И мы стали проводить в этом ДК, принадлежавшем авиазаводу, обычные дискотеки. Окультуриеваемая бывшая пионерия лихо отрывалась под «Крутого пионера» и ещё некоторые попсовые шлягеры «Школы» с наивными хулиганистыми текстами. Наш приятель по «Комитету авторов» Сергей Сыноров вёл музыкальную передачу на местном радио. Так лирическая песенка кущевской «Школы» «Я тебе дарю цветы» пару раз прозвучала в воронежском эфире.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

У папы тогда денег не было ни копейки. Он просто брался за всё, за любую работу. Честно скажу, я отцом горжусь, ведь за что бы он ни брался – он брался с такой ответственностью, с таким подходом, что добивался колоссальных результатов.

И всё же немного подробнее о группе «Школа». В 1990 году Кущ записал альбом «Крутой пионер», единственный профессиональный лонгплей в дискографии группы.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Чем занимался? Эти 90-е годы, бандитские. Выживал, как все выживали. Чтобы не сойти с ума, когда остался один, я набрал группу. «Крутой пионер» я писал с Roland D–20, как и альбомы «Сектора».

Из людей там клавишник Игорь «Бон» Бондаренко участвовал. В других альбомах он участия не принимал. А потом они с Мордасовым решили отделиться, создать свою группу.

Какая-то обида у него возникла. Когда у людей есть своя музыка, они хотят что-то своё, они об этом не говорят, затаились. Откровенно говоря, я такой ревностью не обладал, что эти люди создали группу. Они достойную группу создали, кстати говоря.

ИГОРЬ «БОН» БОНДАРЕНКО

Да, действительно, в группе «Школа» мне пришлось поработать. И даже альбом мы с Кущевым записали. Времени, правда, прошло столько! И кстати. Нет никакого Мордасова. Есть Андрей Проскурин.

Группа «Школа» не внесла упорядоченность в жизнь Куща. Да что там в его жизнь, эта история даже меня малость запутала, хотя у меня всё перед глазами. Но вот, к примеру, Бон сначала согласился на интервью, потом его отменил с формулировкой: «Я принял решение отказаться от всяких воспоминаний о том периоде в моей жизни». При этом согласился принять участие в концерте Куща, намеченном на начало 2024 года. Не моё это дело, впрочем.

Хотя, может, не в запутанности дело, а в характере героя этой книги или его эмоциональном состоянии на тот период. Наговорили друг другу любезностей, а теперь никак забыть не могут. Тем более что Куща одолевала жажда реванша. Он об этом ни словом, ни полсловом не обмолвился при мне. Но рассказали другие.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Кущ в своё время зациклился на Хое и «Секторе Газа», я слышал от кого-то. Говорил: «Да Хой будет колонки в “Школе” грузить. А “Школа” будет вон чем! Щас такую группу соберу, мама дорогая». Там комплекс гения непризнанного. Но у Хоя не было ориентиров, он писал то, что в голову взбредёт, а Кущ всё время искал ориентиры. Проблема воронежской сцены, того же метала, была в том, что были ансамбли, которые играют в стиле хрен пойми чего, которые смотрели на Iron Maiden, который играет в стиле группы «Ария». А Хой потому и выстрелил, что делал как на душу ляжет. В этом и секрет успеха. А Кущ смотрел на Хоя и мечтал сделать круче Хоя. А Проскурин из «Рок-Полиции», видимо, тоже не сильно любил Хоя, но и Куща, у которого в «Школе» играл, тоже не особо жаловал. Из «Школы» убежал Бон, убежал Проскурин, Вася Черных тоже убежал[13].

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Школа» была мне как отдушина. Дело в том, что Хой не хотел мои песни никаким образом ни петь, ни играть. Он только свои. Ну а мне куда-то девать нужно было то, что из меня пёрло. Тогда записал альбом. А когда я совсем один остался, дома записывал следующие альбомы. Вызвонил Ваську Черных (барабаны), Питона (бас), и у меня дома, в моей квартире, на магнитофон живаком записывались. А потом голос наложили. А студия «Кошкин дом» – это как раз моя домашняя студия. Во-первых, живые барабаны,