— Не знаю. Уехал куда-то, машину мою забрал, а в его бензин кончился. Пришлось до тебя пешком топать…

— И зачем ты пришла?

— Зачем приходят к подруге? — спрашивает и тут же сама отвечает. — Поговорить. Да ты присаживайся, бери стул.

И почему мне кажется, что ее просьба совсем не просьба. Но я тоже хочу с ней поговорить, поэтому подчиняюсь. Беру стул у стены и сажусь напротив. Не слишком близко…

— И о чем будем разговаривать? Может, об Арине? — перестаю ходить вокруг да около и спрашиваю прямо.

— Что меня выдало? — Эля тоже решает говорить прямо.

— Твой маникюр.

— Маникюр? — Не понимает подруга, о чем это я.

— В голове Арины найдены остатки гель-лака. Не ее, убийцы. А я только вчера заметила, что у тебя снято покрытие на ногтях. Даже обидно, обычно я внимательно отношусь к таким вещам. Просто я никак не могла подумать, что моя подруга — серийная убийца.

— Поосторожнее с обвинениями, Сонь. У тебя есть доказательства?

— У отца есть. На геле был оставлен ДНК, а мы обе знаем, что твое ДНК есть в базе. Помнишь, мы с тобой проходили практику в отделе отца?

Да, лгу я и впрямь отлично. Даже подруге, которая меня с детства знает. И Эля верит моим словам, по лицу вижу. А еще я знаю, что многие убийцы хотят признаться, и думаю, она тоже хочет. А что может быть проще признания лучшей подружке…

— Понятно. Ну так себе доказательство. Я поправляла Арине прическу, вот и остался мой гель-лак. А ногти сняла, потому что началась аллергия на покрытие…

— Хватит. Я слушать не хочу весь этот бред. Это же я, Эль. Не мне тебя судить, я помочь хочу…

— И ты поможешь. Именно в твоей машине найдут нож, которым Яну пырнули. — Хладнокровно признается подруга в убийстве и в такой подставе.

— Ты его мне подкинула?

— Ага. — Хихикает. — Вот же в городе шумиха поднимется, когда все узнают, что ты, твой отец и твой любовник Илья замешаны во всех этих нападениях. И ты же знаешь, Сонь, что в это поверят. Ну а что? Папаша доченьку прикрывал, все логично, — Элька говорит, а я не узнаю ее сейчас. Кто передо мной?

— Ты несешь бред, Эль. И ты сама это знаешь… — Повышаю голос на подругу. Мне не нужна такая беседа. С улыбкой и спокойным тоном. Я хочу разозлить ее, чтобы она все высказала. Она вспыльчивая и не сможет долго сдерживаться.

— Бред? Это не бред, а правда. Вы с Ильей нашли Яну, больше нет никаких свидетелей. Ты сама тут в блокноте все написала. Твой отец дал маху, когда связался с чокнутой Звонаревой. — Элька вдруг начинает бесится. Вижу, что она злится, и это мне только на руку. — Весь город их обсуждает, и в то, что вы всей семейкой преступники, тоже поверят. Про Анну твою давно слухи ходят. А сейчас и еще добавятся…

— За что ты убила Машу? — спрашиваю на свой страх и риск. Я либо ответ получу, либо будет другой вариант.

— Эта сука была беременна… — выпалила Элька и тут же заткнулась, так как поняла, что только что уступила мне в перепалке. Она меня явно не дооценила, а я этим успешно воспользовалась.

— Тимофей не знал? — спрашиваю уже спокойно. Думаю, мы перешли на тот этап, где я буду спрашивать, а она отвечать. Без эмоций, только факты.

— Нет. Машка, видите ли, гордая была. Сказала мне, что не будет привязывать его ребенком. Но ты же знаешь моего Тимоху, он бы ее не бросил. А я не могла этого допустить, я же любила его с началки. — Оправдывается подруга, но ей нет оправдания.

— И что ты с ней сделала? — Боюсь услышать ответ на свой вопрос, но понимаю, что надо. Я должна узнать всю правду сейчас.

— Я не хотела ее трогать, клянусь тебе, я не хотела. Но она была такой смелой, такой гордой и сильной. Он точно бы ушел к ней…

— И ты ее убила?

— Она сама виновата. Не нужно было говорить о Тимохе плохо, а она и смеялась вдобавок. И я просто ее толкнула, а она упала и больше не встала. — Элька так просто свои действия объясняет. Уверена, у нее совсем с головой беда. Нельзя рассказывать об убийстве в таком тоне, да еще и улыбаться при этом.

— А где тело?

— В шахте. Той, что на въезде…

Вдруг Эля замолкает и пристально на меня смотрит. Мы думаем об одном и том же, но никто из нас ничего не говорит.

Та шахта, про которую говорит подруга, находится очень далеко от озера. Она бы сама не смогла донести туда тело, а значит, Эльке кто-то помог скрыть преступление.

Но кто?

Вероятно, это был ее брат. Хотя я уверена почти на сто процентов. Элька частенько прикрывала Женьку перед родителями, учителями, выручала его ни раз. Вот и он прикрыл сестру…

— Перестань так на меня смотреть! — прикрикнула Элька и снова стала злой и разъяренной. Ее психика не в порядке, раз она быстро переключается. А вот я сейчас очень спокойна, даже расслаблена.

Я узнала правду, и мне стало легче. Лишь боль в груди поселилась…

— Что ты наделала, подруга…

— Я спасала свою семью…

— Спасла? — спрашиваю. А Эля молчит. — Тимоха тебе все равно изменяет. А сейчас тебя еще и посадят. Ты понимаешь, что натворила? Ты дочери жизнь сломала…

— Не говори о Соне, — рявкает Элька. — О ней не говори.

— А не о чем говорить больше. Сейчас папа приедет и арестует тебя…

— Посмотрим. — Улыбается подруга и достает пистолет. Откуда у нее пистолет?

Какой-то старый, но все же…

Видимо, у меня еще есть шанс стать ее последней жертвой. Масса мыслей проносится в голове, и я думаю только об Илье, о нашей с ним будущей жизни, о свадьбе…

Будет ли у меня все это?

Слышу, как скрипят ступеньки, ведущие на чердак, и пытаюсь восстановить дыхание. Эля тоже слышит скрип и поднимает оружие. В меня тычет и смотрит пристально.

— Соня, ты тут? — спрашивает отец, но не заходит.

— Заходи, дядь Паш,