произошедшей в нем перемене. Сколько он спал с того момента, когда мы расстались у дома целителей? Час? Два? Не знаю, но выглядел рыцарь неважно. Бледная кожа, грязные взлохмаченные волосы, запавшие покрасневшие глаза, под которыми залегли тени, жесткая складка у рта. Отец выглядел так же, вернувшись после недельной охоты на иларского волка, что повадился обедать крестьянами из ближайших деревень. Волка он, кстати, так и не убил.

— Прив… — начал Крис хриплым голосом, потом закашлялся и уже четче повторил. — Приветствую, леди Астер. Что привело вас сюда в такое время?

— Перестаньте издеваться, барон, — вышло резче, чем я хотела. — Вы дали мне слово, извольте сдержать.

Он смотрел на меня усталыми синими глазами, и было в его взгляде что-то… что-то такое... Так отец смотрел на Илберта, когда тот в очередной раз возвращался из города, воняя пивом, с рукой на перевязи, ибо успел заступиться за честь дамы, которая весьма смутно представляла себе, что это такое. В его взгляде сквозили усталость и извечный вопрос: да, когда же ты образумишься-то? И, надо сказать, брат образумился. Теперь я понимала, что отец тогда чувствовал.

— И ты не дала себе труда задуматься, что обстоятельства могли сильно измениться?

— Настолько, чтобы не найти минуты на разговор?

— Настолько.

Вот и все, Иви, можешь уходить. Или начинай умолять, совсем как побирушка у ратуши. Когда в следующий раз буду смотреться в зеркало, кого увижу? Леди или готовую унижаться влюбленную дурочку?

«Спокойно, — уговаривала я себя. — Ты пока ничего не сделала, всего лишь приехала в библиотеку. Наверное, так и начинается падение, с таких вот маленьких «всего лишь».

— Но теперь, — мой голос был холоден, — здесь и сейчас, вы можете уделить мне время, барон?

— Время… — протянул он, переводя взгляд куда-то за мое плечо, и я едва подавила желание обернуться.

— За чем охотились воры? Что было в инструментариуме? Вытяжка из семян лысого дерева? Лекарство от коросты?

Я ведь не умоляю? Нет, я просто спрашиваю.

— Мы вроде перешли на ты? Или уже нет? — усмехнулся он.

— Перешли, — подтвердила я, — наедине.

— Наедине, — повторил Крис, словно пробуя слово на вкус, и от ноток, прозвучавших в его голосе, у меня закололо кончики пальцев.

— Крис, там было лекарство от коросты?

— Нет, — его рука медленно скользнула в карман, и он выложил на стол знакомый инструментариум.

— Нет? — я заморгала.

— Нет.

— А что же…

Он вздохнул, закрыл книгу и положил ее к уже просмотренным фолиантам. Стопка угрожающе зашаталась.

— От черта молитвой, от тебя ничем. Что ты знаешь о ветреной коросте? — Оуэн пододвинул к себе один из трех отложенных томов. — Когда она появилась?

— Точно неизвестно, но говорят, болезнь бродила по земле еще во времена единой Эры.

— Правильно говорят, — кивнул рыцарь, перелистывая страницы. — Что еще?

— Она поражает только одного представителя рода, — продолжала перечислять я.

— Какая умная болезнь.

— Маги придумали амулеты для защиты от заражения.

Крис коснулся шейного платка, расстегнул верхнюю пуговицу камзола и вытащил из-за ворота круглый медальон на цепочке. Я почувствовала дремавшую в нем магию, она была похожа на гудящее насекомое, невидимое и неслышимое насекомое. Защитный амулет.

— Какие умные маги, — он, наконец, нашел нужную страницу и повернул книгу, придвигая ко мне. — Лысое дерево.

На развороте было нарисовано небольшое крючковатое растение с изломанным стволом, которое так и хотелось назвать не деревом, а уродцем. Оно на самом деле было лысым — толстые изогнутые ветки венчали метелки с семенами.

Я посмотрела на рыцаря.

— Ты никогда не задумывалась, почему болезнь назвали коростой? — Крис уже листал второй том.

— Нет, — честно ответила я и тут же задумалась. — Наверное, из-за того, что органы покрываются панцирем… ммм… коростой?

— Неправильный ответ, Ивидель. Как оказалось, никакого секрета тут нет, стоит только поискать, — он положил вторую книгу прямо поверх первой и указал пальцем на потускневшие строки. По хрусткому и ломкому переплету было видно, что фолиант давно не открывали, от старой кожи едва уловимо несло гарью.

На желтой шершавой странице был написан рецепт. Обычный рецепт с ингредиентами и указаниями, сколько чего и как растереть, покрошить, настоять… Почти обычный, за исключением того, что это был рецепт приготовления яда.

— Всего лишь надо знать, где искать, — покачал головой Крис, и в его голосе послышалась горечь.

Я читала строчку за строчкой, чувствуя, как сердце начинает биться все сильнее и сильнее. Десять грамм коры лысого дерева три ночи настоять на «мертвой воде», посеять «ускоряющее зерно», разделить на восемь частей…

— На симптомы посмотри.

Я быстро стала читать дальше, не замечая, что делаю это вслух:

— Впрыснуть в кровь или нанести на рану. Отсроченная смерть, от седмицы до двух — первый и единственный признак отравления. — Дальше шел рисунок в виде чешуи над пораженным органом, который через малое время будет закован в смертельный непроницаемый панцирь. Противоядие — настойка из семян лысого дерева. Впрыснуть в кровь не позднее… Но это значит… Это значит… — я подняла голову.

— Это значит, что короста от слова «кора». Это значит, что короста — это не болезнь, а яд.

— Нет, — не поверила я. — Не может быть. Что это за книга? — Я захлопнула фолиант, но название за давностью лет уже успело стереться, остались лишь отдельные буквы. — Эта болезнь поражает только одного человека в роду. Чтобы избежать этого, маги создали амулеты…

— Чего кричишь? — миролюбиво спросил Оуэн. — От твоего крика ничего не изменится. Всегда думал, что эта болезнь странная, больно привередливая. Знаешь, что она мне напомнила, — он взялся за третий, последний том. — Заклинание на чирийский клинках. Немного другое, но суть та же: идет опознание по крови. — Передо мной легла третья книга.

Сухие строчки из какого-то научного труда какого-то заумного мага какого-то бородатого года…

«…наделить вещь способностью распознавать кровь нетрудно, трудно заставить ее выбрать одного носителя и остаться слепой к остальным. Мы смогли восстановить это свойство для твердых веществ и полностью утратили для жидких. Многое осталось по ту сторону Разлома…»

— Думаю, маги усовершенствовали этот яд.

— Нет, — возразила я. — Маги придумали артефакты для защиты!

— Конечно, придумали, — устало сказал барон.