— Я не говорил, что отказываюсь помочь. — Мотнул я головой. — Управлять двумя лагерями я не смогу, разместить у себя столько людей тоже, значит, надо навести порядок здесь.

— Ты понимаешь, что говоришь, Орлов? — Наконец, я увидел эмоцию от Ильи. Он был раздражен и взволнован. — Предлагаешь выступить открыто? Так чем это лучше переворота? У меня едва ли человек десять бойцов наберется, кто выступит на нашей стороне, у них счет идет на полсотни сторонников!

— Ох, Марк, не этого я ожидала от свидания! — Выступила вперед Варя и продемонстрировала клубящийся и переливающийся магмой огненный шар в ладони.

— Да успокойтесь вы. — Снисходительно, даже флегматично, произнес я. — Знаете, кто лучший лидер этой фракции, особенно сейчас, когда я встретился с Бароном лично и вынудил его прекратить приходить сюда?

— Кто⁈ — В один голос все трое взбудораженных людей выкрикнули этот вопрос.

— Вот он. — Указал я пальцем на умирающего. — И, так случилось, что я знаю, как спасти его от смерти.

Не дожидаясь, пока хоть кто-то попытается мне помешать, сделал все быстро, а именно затолкал в иссохшую глотку черное ядро коррекции эволюции…

Глава 20

— ЧТО. ТЫ. СЕЙЧАС. СДЕЛАЛ⁈ — Несдержанно выкрикнул Илья, чеканя отбойным молотком каждое слово, и тотчас продемонстрировал, почему Агнесса называла его сильным магом.

По всему телу крепко сложенного мужчины, прямо поверх брони, проскочили всполохи молний, которые рвались и бесились, аккумулировались, готовые разрядиться. Я не знал, что именно делает эта его способность, но мог предположить, что атаковать его было бы опрометчиво.

Тем не менее, я не собирался вступать в конфликт. Надо бы объяснить, что только что произошло, успокоить людей и, сохраняя невозмутимый вид, самому понаблюдать, что произойдет.

— Ма-а-арк! — Жалобно протянула Варя.

— Да-да. — Я отпрянул от постели умирающего и повернулся всем корпусом к Муромцу. — Выдохни, я все объясню.

— Христа ради, поспеши, потому что ты в шаге от смерти. — Пригрозил мне Илья, но я воспринял эту угрозу философски, а если еще точнее, то никак. Не проняло.

— Вячеслав выживет. — Решил я зайти сразу с козырей, дабы не нагнетать сильнее, заходя с предыстории. — Скажу больше, будет бодр, силен и крепок, как в те дни, когда он еще не получил свой таймер.

— Как⁈ — Граница с истерикой у Агнессы была почти стерта, не знаю уж, что именно помогало ей держать себя в руках.

Муромец скорчил лицо, на котором неприкрыто читалась неприязнь и злоба. Но электрические сполохи как будто немного утихомириилсь, однако же не исчезли.

— Теперь к объяснениям, полагаю, вам интересно узнать, как именно я этого добился. — Начал я спокойно, понимая, что этим двоим жизненно необходимо узнать правду, ведь иначе они оба сильно рисковали, и не могли допустить открытого саботажа с моей стороны, ясно понимая, к чему это приведет. Я тоже это понимал, потому и занял позицию миротворца, как и предписывал мне мой статус. — Ранее в своих исследованиях территории я наткнулся на крайне редкий и мощный артефакт. К сожалению, он одноразовый, но к вашему счастью, нашел я его сразу после того, как поговорил с Вячеславом.

— И ты потратил его? Что он делает? Марк, прошу, — Агнесса едва не упала на пол от пережитого стресса, — объясни!

— Я этим и занимаюсь. — Откашлялся я, одним глазком посмотрел на притихшего Вячеслава, и продолжил. — Ядра коррекции эволюции. Все что тут происходит, все эти навыки и магия, это никакая не магия, это недоступная нам наука. Мы понятия не имеем технологический уровень наших сюзеренов, кто за нами бдит денно и нощно. Тем не менее, вам наверняка известно, что они по полигону раскидали специальные коробки с дарами.

— Известно. — Сухо, но куда спокойнее бросил Илья.

— Вот и отлично. В одной из таких я нашел это ядро. Оно позволяет сбросить весь накопленный экзистенциальный опыт и перераспределить его по своему разумению. Прямо сейчас, — я вновь перевел взгляд на Вячеслава, — он проходит процедуру переделывания собственного генома, и сказать наверняка, когда он очнется, я не могу, однако то, что негативные последствия и изменения в организме, вызванные использованием им навыка с высокой, — я подчеркнул это слово, — стоимостью, будут нивелированы, я уверен.

— Ты сам пробовал⁈ — Осознав сказанное мной, Муромец в очередной раз напрягся.

— Да. — Ответил я полуправду, черное ядрышко, позволяющее переделать собственные навыки я, конечно, не применял, но вот синее, позволившее мне сделать невероятной силы навык, вполне работает, и я даже видел, как именно оно действует, что еще и соотносится с тем, что рассказали мне ребята в лагере, когда поглотили свои ядра. — Так что все будет в порядке, смены власти не произойдет, а мы вполне сможем обсудить дальнейшую дипломатию тогда, когда ваш глава придет в себя.

— Ой! — Воскликнула Агнесса. — Что происходит?

Взгляд ее был устремлен на человека в постели. Покрывшись темной дымкой, он стремительно регенерировал, обрастал плотью, приобретал правильный цвет кожи, увеличивался в размерах на глазах — сильно же он усох. Полагаю, страдания, которые он выносил последние дни, не сравнимы ни с чем. Даже запах вокруг изменился, ослаб этот удушающий фон гниения. Склеры его перестали быть такими мутными, провалы затягивались, разве что седина никуда не девалась.

— Метаморфоза. Дайте ему время, возможно, такое стремительное изменение структуры его тела будет трудным. Теперь, когда я раскрыл все карты, где мы можем присесть? — Развел я руками, а окошко инвентаря мыслекомандой закрыл, почему-то я был уверен, что в ближайшие часы оружие мне не понадобится.

Почему я был так уверен в своих действиях? Почему еще до того, как собственными глазами увидел результаты своих деяний, убеждал встревоженных, разгневанных сторонников Вячеслава в том, что все будет хорошо? Дело в том, что я приметил одну важную деталь. Система, дарованная нам для отслеживания собственного прогресса в эволюции, чертовски логична. Это позволяет строить если не далекоидущие прогнозы, то хотя бы точечно прогнозировать события и действия, а также их результаты.

Рисковал ли я? Точно рисковал. Но что, если подумать, могло бы быть хуже? Разве что пришлось бы труднее и дольше объяснять причины своих поступков, а тот факт, что Вячеслав так и так бы умер, конкретно меня почти не задевает. И ровно по той же самой причине я не стал ничего объяснять им заранее — потратить время в длительных обсуждениях с не совсем гарантированными последствиями было по меньшей мере глупо.

В текущий момент я, получается, освободил себя от участи разрываться на два фронта и, вероятно, загасил волнения в зародыше.