Определенные преференции я себе тоже, непременно, выторгую, но это будет позже, сейчас же необходимо разобраться с тем, как действовать дальше.

Я, Варя и Муромец последовали прочь из спальни Вячеслава. Агнесса, сославшись на то, что желает лично наблюдать за процессами со своим лидером, осталась, напоследок одарив меня взглядом, который я мог бы назвать… восхищением, что ли?

И действительно, в ее глазах я появился в самый последний момент и не торгуясь сотворил чудо. Осталось подстелить соломку, сделать так, чтобы эскалации и гражданской войны не случилось. Для этого-то мне Илья и был нужен.

Оказались мы буквально в соседней комнате, в помещении, которое я мог бы обозвать как «кабинет». Стол, стул, пара табуретов, книги и письменные принадлежности. Убранство все такое же, как и везде.

— Почему ты ничего не объяснил? — Нетерпеливо задал вопрос Илья. — Ты же понимаешь, что я чуть тебя не грохнул там?

— А зачем? — Спросил я ему глядя в глаза. — Вячеслав так и так умирал, нужно быть слепым, чтобы этого не заметить. Начни я объяснения, возникли бы споры, теории, предположения. Я к такому не привык, и действую так, как сам считаю нужным. А что до тебя и твоей реакции… Какой у тебя уровень?

Муромец заметно смутился, надвинул на глаза кустистые черные брови, помедлил, но все же ответил.

— Седьмой, но не думай, что мне не хватило бы скорости одним махом снести тебе голову. — Продолжал он ерепениться.

— Окстись. — Бросил я. — Я, вроде как, помог, а ты продолжаешь мне угрожать. Илья, так мы каши не сварим.

— Мужчины всегда такие, — игриво промурлыкала Варя, — в присутствии красивой девушки начинают распушивать хвосты.

Ее вовремя брошенная фраза обстановку разрядила. Я понимал причины такого поведения Муромца — какой-то неизвестный ему человек, с неизвестными способностями и мотивами, пришел и учиняет свои порядки. Да, Агнесса наверняка рассказала обо мне, детально передав суть и первой встречи, когда она явилась под гору с группой парламентеров, так и второй, когда мы лично провели разговор с лидером Коммунистов.

— Давайте сядем уже наконец, и обсудим, что будем делать дальше. — Переключился я на следующую тему, ставшую животрепещущей с тех самых пор, когда стало понятно, что Вячеслав выживет.

— Как считаешь, долго он будет восстанавливаться? — Кивком на дверь указал Илья.

— Понятия не имею. — Честно признался я и, принюхавшись наконец, маску снял, сильно уж она мешала.

Варя не последовала моему примеру, все еще закрывая лицо респиратором.

— Надень обратно, не глупи. — Отреагировал Илья. — Агнесса не объяснила, что у нас тут эпидемия?

— Так вы же ее победили, вроде. — Уточнил я.

— Нет, — мотнул он головой, — тут и там появляются заболевшие.

Что ж, это меняет дело. Если речь идет о болезни, лучше перестраховаться, потому я, с сожалением, натянул респиратор обратно.

— А ты? Без маски ходишь. — Вклинилась волшебница и уселась на стул, единственный тут со спинкой, заняв место за столом, нам же с мужиком остались табуреты.

— Я переболел уже. — Неопределенно бросил он.

— Значит, есть проблемы с лекарствами и медициной? Из двух сотен человек нет ни одного врача? — Принялся я погружаться в бытовые проблемы чужого для меня, по сути, лагеря.

Но цели стать кудесником и еще и от этой напасти их избавить я не преследовал. Скорее, текущий разговор должен был плавно отнести нас к следующей теме, которая куда проблематичнее, чем исцеление.

— Об этом лучше Филиппов осведомлен. Кстати о нем, Иван наш сторонник, пригласить его? — Теперь, когда накал страстей поутих, Илья показался мне спокойным и рассудительным человеком.

— Нет необходимости, чем меньше людей в курсе о том, что мы здесь обсуждаем, тем лучше. — Отмахнулся я. — Теперь объясни мне всё про эту троицу, кому мы противостоим, почему, и какие выводы ты можешь сделать.

Варя мотала на ус, не вступая в диалог, а Илья подобрался, размял плечи, и начал рассказ. Я же, внимательно слушая Илью, периодически вставлял уточняющие вопросы, и уже через полчаса беседы картина для меня открылась вся, и была она с душком.

Ситуация, которая сложилась здесь, в некогда подающем надежды поселении, была хуже некуда. Сначала Барон, теперь вот эти трое, унюхавшие кровь и скорую смерть главы. Вышло так, что спасением Нестерова я оказал огромную услугу всем тем, кто здесь проживает, и действие мое было не только актом гуманизма, а еще и единственным шансом избежать кровавой бойни, но это я и так осознавал. Детали открылись весьма четкие.

Муромец пояснил, что проблемы преследовали их на каждом шагу, фактически каждый день. Малое число людей с боевыми способностями, каждый в той или иной мере надеялся «отсидеться», доверив риск жизнью кому-то другому. Много женщин, а мужчин регулярно угоняли, как скот, к Леониду. Болезни, нехватка припасов, сложности с логистикой, удаленность от водоемов, практически открытое пространство. В общем, препятствий немало, но главным образом трудности вырисовывались не во внешних проблемах и врагах, а в гниющем изнутри ядре самой фракции.

Трое младших офицеров, которые попали на полигон вместе с полковником Нестеровым, они и в прошлой-то жизни были его головной болью, здесь же, получив карт-бланш на насилие, продемонстрировали свою истинную сущность, о которой Илья распинался сильнее всего, перемежая свой рассказ отборным матом, от которого даже у меня уши сворачивались в трубочку. Но из басни слов не выкинешь, и в какой-то момент, слушая доклад, я стал разделять такую его точку зрения.

Виктор Савельев, до того, как надеть погоны, служил в отделе по борьбе с экономическими преступлениями, откуда его выперли со скандалом и чудом не засадили за крышевание какого-то мутного бизнеса очень уважаемого человека. Нечистый на руку, хитрый и изворотливый, но единственный, кто мог распоряжаться ресурсами с толком. Вячеслав, будучи человеком военным, и знающим потенциал Виктора, назначил того казначеем нового общества на чужбине, и он справно выполнял функции мастера над ресурсами, лишь изредка отщипывая себе немного, чтобы жилось послаще. Вячеслав закрывал на эти его махинации глаза до тех пор, пока в лагере был достаток.

Стоило главе фракции «заболеть», он тотчас ввел пайковую систему, создав тем самым серьезный дефицит и без того скудных ресурсов лагеря. Со слов Ильи, до поры до времени эту меру воспринимали как необходимую, ввиду того, что ресурсы конечны, а их потребление только увеличивается. Но, со временем, стало понятно, что распределение идет нечестно. Так он и заработал себе первых сторонников, подкупом и задариванием тех, кто ему нужен.

Вторым из лидеров оппозиции был Артур Завьялов, бывший спецназовец, переведенный за немотивированную жестокость в глухомань на границе, отсиживать положенный срок контракта. Тупой как