— Змея?! Вы ничего об этом не сказали!

— Чертовски агрессивная зверюга, — добавил Патрик.

— Её оставили анонимно, с запиской, что это для нас. На коробке были иероглифы.

Питер достал еще один листок бумаги.

— Там написано: «Тот Вехем Анкх Неб Сештау», что означает «Тот, Рождённый Вновь, Владыка Тайн». Бог Тот никогда не изображался в виде змеи, поэтому я предполагаю, что это не было обозначением едкого содержимого шкатулки, а скорее именем отправителя... или отправителей...

Оливер Гарднер посмотрел на рисунок.

— Это что-нибудь для вас значит? — спросил Питер.

Гарднер молчал, поджав губы.

— При всём уважении к вашему гостеприимству, — настойчиво сказал Патрик, — но если вам есть что-то нам рассказать, думаю, сейчас самое время. Мне бы очень хотелось узнать, с какими психами я имею дело. Ситуация становится такой же плохой, как во Франции. Не говоря уже о том, что сначала нас не пустили в страну, а на следующий день человек, который мог бы помочь нам идентифицировать артефакт, случайно умер от пищевого отравления.

— Да, я знаю это имя, — наконец сказал Гарднер. — В Каире есть определённая группа людей, которые время от времени появляются и используют это имя. У них есть... Они появляются... Это преувеличение. Иногда они передают информацию через письма читателей, или вы внезапно находите их тексты в заметках в редакциях. Никто не знает, кто за этим стоит.

— Кто эти люди?... Террористы?... Эзотерики?... Религиозные фанатики?...

— Нет, ничего подобного. Они безвредны.

— Я бы не сказал, что змея в коробке в качестве подарка не представляет никакой опасности.

— Для меня это загадка. Никогда не слышал о чём-то подобном. Я думал, что последователи Тота больше заботятся о сохранении египетских традиций. Например, они требуют строгих законов, препятствующих разграблению культурных ценностей, хотят, чтобы в школах преподавали иероглифику, и критикуют арабский, или, скорее, мусульманский, подход к роли женщины.

— Звучит очень хорошо, но вы меня не убедили.

— У меня не было такого намерения... Я так же напуган, как и вы, месье Неврё!

— В любом случае, мы каким-то образом привлекли внимание этой зловещей группы, — сказал Питер, — и я бы счел этих скарабеев и змею явным предупреждением.

— Вы, джентльмены, собираетесь прекратить поиски? — Оливер Гарднер выглядел обеспокоенным.

Питер посмотрел на Патрика, который качал головой и смотрел в потолок.

— Если я могу как-то побудить вас продолжать работать, пожалуйста, дайте мне знать! Мне очень жаль, что всё это произошло, но, уверяю вас, я немедленно приму усиленные меры предосторожности дома.

— Я не могу решить сам… — начал Питер, но Гарднер оборвал его на полуслове.

— Пожалуйста, помните, в чём суть этой игры и какого огромного прогресса вы, господа, достигли за столь короткое время!... Сколько вы здесь уже?... Четыре дня?... Пять?... Вы, господа, нашли Изумрудную Скрижаль, артефакт, история которого насчитывает тысячи лет, и расшифровали ценный фрагмент истории загадочного фараона Эхнатона. Как вы можете прерывать такие поиски?! Умоляю вас... Подумайте ещё раз!

— Мне нужно сначала кое-что узнать об этих ребятах, — сказал Патрик. — Иначе мы застрянем... Что касается меня... меня тошнит от всех этих эзотерических кругов, сатанинских ритуалов и прочего военного вмешательства.

— Вижу, у вас было много негативных впечатлений, — ответил Гарднер. — Я постараюсь узнать всё, что смогу.

Питер кивнул.

— Это абсолютно необходимо. Без этого мы не смогли бы продолжать поиски.

— У вас уже есть план действий?

— Мне нужно больше узнать об Имхотепе, Джосере и гробницах в Саккаре. Возможно, мы что-то упустили. Разве там не проводились масштабные раскопки в 1930-х годах, во времена вашего отца?

— Да, — с энтузиазмом согласился Гарднер. — Мой отец часто говорил о них. Теперь я начинаю понимать, откуда взялся его особый интерес к Саккаре. Хорошим другом моего отца был месье Лауэр, который тогда руководил реставрацией комплекса Джосера. Лауэр, конечно же, опубликовал свои работы. Но этот некрополь огромен... Исследования продолжаются... Уверен, в последние годы появилось много новых материалов. Я организую для вас свежие публикации. Вам нужен доступ в интернет? Я всё подключу. Компьютер и всё остальное. Я мало в этом разбираюсь, но сын моего друга с такими делами справляется.

— Это превосходно... Спасибо, мистер Гарднер.

— А, ну да ладно, — махнул рукой Гарднер. — Вы, джентльмены, ни в чём не должны нуждаться!

— Интересно, увижу ли я Мелиссу снова, — сказал Патрик.

Питер посмотрел на него выразительными глазами.

— Что? — пожал плечами Патрик. — В исследовательских целях, конечно! Есть ещё один американец, Джейсон. Может, мы его ещё встретим.

— Джейсон?... Тот мужчина из кафе?... И вы же сказали, что он был груб?...

— Вовсе нет... Но он казался человеком, который действительно хотел поговорить... Может быть, он мог бы подкинуть нам какие-нибудь интересные идеи. Теории, о которых мы никогда не слышали.

— Думаю, вы знаете, что думать о таких теориях.

— Конечно, но мы могли бы немного поболтать, да? Кстати... Я всё равно столкнусь с ним, если пойду в музей.

— Как пожелаете... То, что я плохого мнения о мисс Джойс и ее секте, не заставит вас отказаться от своих планов, так?... Эзотерические кружки и все такое, ладно...

— Как исследователь, я иногда должен быть готов идти на рассчитанный риск, — ответил Патрик с широкой улыбкой.

31 июля 1940 года, Египетский музей, Каир.

Жара на площади перед музеем была почти невыносимой. Джеймс ускорил шаг. Он миновал двух британских солдат, охранявших вход, и вошёл в здание. Тенистые вестибюли уже немного поглотили палящий солнечный свет, но внутри было душно и жарко.

Джеймс был знаком с музеем, но никогда ещё не приходил с таким чётким представлением о том, что хочет увидеть. Экспонаты на первом этаже были расположены в хронологическом порядке. Он направился налево, к экспонатам Древнего царства. Там были предметы, найденные за последние два десятилетия при раскопках в Саккаре и в погребальных комплексах фараона Джосера.

Джеймс не мог припомнить, чтобы когда-либо находил в музее что-либо хотя бы отдалённо напоминающее тот предмет, который он искал. Поэтому он осматривал каждый предмет по отдельности: каждую статую, каждую стелу и каждый фрагмент колонны. В каждом из них могла скрываться важная подсказка.

После начала войны