кушетке, и я в шоке открыла глаза, не понимая, для чего всё это нужно. Спросить уже не могла, так как во рту лежала тряпка. Благо, что Лиана была понятливая и смекалистая, сразу поняла мои затруднения.

– Это для того, чтобы вы не прервали сеанс. Это важно. Если вдруг вы вскочите, то могут быть необратимые последствия. Если бы не срочность, я бы подождала кого-нибудь из мужчин-лекарей, чтобы держали вас, но вынуждена привязать вас и воспользоваться артефактов, который не позволит вам встать. Попробуйте, пожалуйста, подняться, проверим его действие.

Я сделала, как она и просила, но не смогла даже головы поднять.

– По идее, артефакт и сам со всем справиться, но я предпочитаю подстраховаться. Всё же не простуду лечим, а снимаем блокировку, от которой зависит ваша дальнейшая жизнь.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях, и была рада, что боль была не резкая, а нарастала постепенно, словно Лиана снимала блок слой за слоем. Сначала жжение возникло в груди, затем нарастало и распространялось по всему телу. Мне казалось, что я начинаю практически гореть, но когда думала, что уже не выдержу жара, всё вдруг резко схлопнулось, будто мыльный пузырь, и мне резко полегчало.

Будто я избавилась от какой-то тяжести, к которой давно привыкла и уже не представляла о ее существовании.

Воцарилась тишина. Недолгая.

– Вы солнечный метаморф! – с восторгом воскликнула магичка.

Я открыла глаза и заморгала, видя перед собой мир совершенно в другом свете. Всё сверкало и казалось гораздо ярче и красочнее. Казалось, раньше я видела мир в тусклых тонах, а сейчас наслаждаюсь новыми красками.

– Что это значит?

Я нахмурилась, слабо понимая, о чем конкретно она говорила, ведь мы еще не проходили, какие есть семейства метов, только изучали особенности проявления их магии.

– Солнечные метаморфы считались истребленными во время великой гражданской войны в Арьяле. Всех представителей королевской семьи метаморфов убили, а в Империю нашу уже бежали другие аристократические роды.

Экскурс в историю ввел меня в ступор. Я всё никак не могла уложить в своей голове то, кем была моя мать. И тем сильнее мне хотелось заявиться к отцу и вытрясти из него настоящую информацию о маме. Теперь я была уверена, что байка про то, что она была обычной трактирной подавальщицей – не более, чем гнусная ложь, явно выдуманная мачехой, чтобы унизить меня, незаконнорожденную дочь ее мужа, которую она всегда считала своим личным позором. Во время войны она терпеливо ждала своего мужа с войны и была ему верна, а всё, что он привез ее в знак победы Империи Гаррания – так это нагулянного ребенка, за которого ей всю жизнь приходилось терпеть насмешки.

Я поднялась, присела на кушетку и обхватила себя руками, ощущая, как рушится история моей жизни, с которой я уже смирилась, но в этот момент в дверь кабинета постучали, а вскоре внутрь вошел лекарь Рюффет.

– Вы уже закончили, Лиана? – спросил он у магички, и та кивнула, даже не глядя на него, а продолжая с восхищением смотреть на меня.

Мужчина был чем-то озабочен и подошел к нам слегка рассеянный, при этом ни разу не сконцентрировав на мне свое внимание, а вот Ханна стояла около окна с моим сыном на руках вся деревянная. Рот ее был приоткрыт, выражая неподдельное удивление, и на меня она посматривала с еще большим благоговейным трепетом, чем до этого. Надо будет предупредить ее, чтобы об этом не распространялась. Даже тем, кто относился к расе метаморфов. В последнее время я испытывала недоверие ко всем, кто имел какое-либо отношение к лекарю Овдею и декану Бейруту.

– Итак, раз блокировка снята, можем и глянуть на… – начал говорить Рюффет, поднял голову и прищурился, после чего замолчал. Судя по расширившимся зрачкам, он впал в ступор.

– Что не так, господин Рюффет? – произнесла я насилу, чувствуя, как замирает мое сердце. Секунда-другая, а затем оно пускается вскачь с такой силой, что я слышу в ушах собственный пульс. Уже по туче в глазах лекаря понимаю, что всё еще хуже, чем я могла себе представить.

– Зачем вы убили дракона в вашем сыне, госпожа Дарина?

Голос лекаря прозвучал глухо и замогильным тоном. Будто бы ставил на мне крест и не понимал, как я могла быть настолько жестока с собственным ребенком.

– Что? Я такого не делала! – воскликнула я, еще до конца не понимая ужаса его фразы. Реальность доходила до меня безумно медленно. В голове сразу же всплывали многочисленные пикировки Ардена и Бейрута, пылающую между ними ненависть, глаза последнего, горящие злобой и завистью. Вот только я никак не могла понять, почему.

– Как давно вы разорвали связь вашего сына с его отцом? – мрачно спросил у меня снова лекарь Рюффет, и я ответила ему пересохшими губами, чувствуя себя так, будто вот-вот потеряю сознание.

– Я думала, что это ничего не значит. Отец Мира отказался от него, и я побоялась, что ради мести он отнимет у меня его, поэтому я и последовала совету знакомого…

– Кто был этот знакомый, кто посоветовал вам такой ужасный ритуал?

– Лорд Бейрут, он декан…

– Я в курсе, кто это, – буквально застонал лекарь и прикрыл ненадолго глаза. – А вы, как я вижу, нет, леди Дарина.

Он впервые назвал меня леди, и по глазам, когда он их открыл, я сразу поняла, что он уже знал, кто я и чья жена.

– Лорд Бейрут – незаконнорожденный сын лорда Захрана, отца вашего мужа Ардена. Бывшего мужа.

Последнее уточнение было и не нужно. Я и без него знала, что мы с Арденом разведены, ведь это я была инициатором.

Услышав откровение лекаря, я замерла, не веря в сказанное. Никогда бы не подумала о таком. Да, я знала, что у лорда Захрана много бастардов, но Арден сказал, что среди них он отличался не только законным происхождением, но и статью, и талантами, и силой зверя. Так что мне и в голову не пришло бы, что лорд Бейрут, тот самый метаморф, который так желал мне помочь и спасти от Ардена, приходился ему не только единокровным братом, но и врагом.

– Что же делать? – растерянно произнесла я и оглянулась по сторонам. – Неужели это конец?

– Ритуал был проведен недавно. Его можно обратить вспять в течении года, так что не всё потеряно. Но я должен предупредить