Когда Максим ушёл за очередной партией мебели, в офисе воцарилась тишина.

Только лёгкий гул улицы за окном и тихий скрип пластиковой обёртки, которую я нервно теребила в руках.

Я села за собранный стол, положила руки на холодную столешницу и опустила на них голову.

Это не вовремя.

Да что там… это самое не вовремя за все возможные "не вовремя" в мире!

Мы только начали. Работы — завал. Кроме того, мы в самом эпицентре решения квартирного вопроса — и уже голова идёт кругом от количества звонков, встреч и просмотров. Максим продаёт свои апартаменты в центре, чтобы купить большую квартиру, где уместились бы мы все — он, я, девочки. Чтобы у каждой было своё место, чтобы я могла чаще приходить в гости с ними, чтобы они могли там играть, привыкая к новому пространству.

Со временем, когда девочки будут готовы и когда закончится учебный год, мы планировали съехаться. А моя мама, по плану, должна была остаться в моей квартире. Она и сама мечтала быть поближе к внучкам — так ей спокойнее. Да и мне спокойнее за нее.

Максим… он сейчас как будто ожил. Перестал быть мрачным, серьезным, саркастичным боссом, и стал таким… теплым, заботливым. Чудесным! В нём не осталось ни грамма сомнения, что мы идём в одном направлении. Ни тени страха, что может случиться что-то, что перевернёт наши планы.

Я вижу, как он радуется, когда мы делаем что-то вместе. Как он старается найти общий язык с моими детьми.

Вера — моя маленькая солнечная девочка — сразу же к нему потянулась. С первого дня. Но Соня… Соня всё ещё сторонится. Она вежлива с ним, но держит дистанцию.

Я понимаю её и не собираюсь торопить. Она слишком хорошо помнит, как еще совсем недавно разрушилась ее семье. А сейчас снова все изменилось.

И тут еще это…

Я провела рукой по лицу, пытаясь прогнать липкий страх.

А ещё мой развод…

Мы, конечно, уже почти всё решили. После того, как Максим с ним поговорил, Денис действительно стал на удивление сговорчивым. Остались формальности: оформить бумаги, поставить подписи. Но всё равно — это не мгновенный процесс.

Я вдруг поняла, что мне даже дышать стало трудно.

И я злюсь на себя до невозможности, за то, что в ту ночь в командировке совершенно забыла об осторожности…

Подумаю об этом потом. Когда будет время.

Только вот я знала, что время — это как раз то, чего у меня нет.

Я услышала, как в дверях что-то грохнуло — это Максим возвращался с очередной коробкой. Он втащил в ее офис, опустил её у стены и вдруг остановился, глядя на меня.

— Всё нормально?

— Просто устала, — слишком быстро ответила я, поднимая на него глаза и тут же отводя их.

Он сел рядом.

— Устала — значит, обязательно отдохни, — сказал он мягко, но взгляд его задержался на моих руках, вцепившихся в край столешницы.

Я попыталась улыбнуться, но вышло плохо. Он заметил. И, вместо того чтобы расспрашивать, просто потянулся и обнял.

Его руки сомкнулись у меня на спине, и я уткнулась лицом в его плечо. Мы в последние недели редко могли себе позволить даже это — всё время что-то, кто-то, звонки, встречи, суета с переездами, покупками, ремонтом. Мы буквально вырывали эти минуты наедине, как глоток свежего воздуха.

— Всё будет хорошо, — сказал он и погладил меня по волосам.

Без слов мы потянулись друг к другу, и его губы накрыли мои. Сначала мягко, осторожно — будто проверяя, а потом глубже, требовательнее. Я ответила, и в этой жадности была вся усталость, вся тревога, всё то, что я не могла сказать словами.

Он притянул меня ближе, я почувствовала его ладонь на своей талии, и в этот момент весь мир будто сжался до этих объятий.

— Знаешь, что я хочу прямо сейчас? — прошептал он между поцелуями.

— Что? — выдохнула я.

— Чтобы нас никто не отвлекал хотя бы жалкие полчасика…

Но судьба распорядилась по-своему. Минуту спустя дверь с грохотом распахнулась, и в проёме появились двое рабочих с очередным шкафом.

— Куда ставить? — бодро спросил один.

Мы с Максимом отстранились друг от друга.

— Сюда, в угол, — сказал он и подмигнул мне, проходя мимо.

Вскоре дверь за рабочими закрылась, и в коридоре затихли их шаги. Я опустила глаза в бумаги, делая вид, что углубилась в сортировку, но пальцы предательски дрожали.

Максим вернулся от двери, отряхнул руки, сбрасывая пыль, и посмотрел на меня с тем самым прищуром, от которого у меня всегда подкашивались колени. Медленно подошёл, и я почувствовала, как он остановился прямо за моей спиной.

— Мы на чём-то прервались, — тихо напомнил он, и в его голосе была та тёплая, опасная хрипотца, от которой хочется забыть, где ты и что вокруг.

Я заставила себя не оборачиваться.

— Макс… работы много.

— Работы много будет всегда, — сказал он и провёл кончиками пальцев по моей спине. Этот лёгкий, почти невинный жест прожёг кожу.

Я чуть двинула стул, создавая между нами крошечное расстояние, и с усилием выдавила:

— Позже, партнёр. Сейчас у нас ещё целая гора дел!

Вечером, когда мы наконец закрыли двери офиса и вышли на улицу, было уже темно. Город шумел, пахло свежим хлебом из булочной.

— Ты всё-таки сегодня какая-то странная была целый день, — сказал Максим.

— Да какая странная? — я попыталась улыбнуться. — Просто устала.

— Ты бледная, как стена. И это не просто усталость, Рит. Ты меня за идиота не держи.

Он перехватил мою руку. Не крепко, не грубо — просто не позволяя уйти от ответа.

— Если что-то не так, — сказал он тихо, — я хочу знать. Не как партнёр по бизнесу. Как человек, который… — он замолчал, а потом почти шёпотом добавил: — …который тебя любит.

В груди что-то дрогнуло и сжалось так, что я едва не выдала всё прямо сейчас. Но вместо этого я качнула головой, отводя взгляд:

— Макс… просто дай мне пару дней.

Он сжал мою ладонь, но больше не спрашивал. Лишь кивнул и обнял за талию, прижимая ближе к себе.

— Пару дней, — повторил он. — Но потом — обязательно расскажешь.

Я только тяжело вздохнула.

Глава 41

Почувствовав в себе то особенное тепло внутри, которое было и с Верой, и с Соней, я уже знала, что это так. Тело не обманывает. Но всё равно упрямо старалась не замечать очевидных признаков. Гнала от себя мысли,