распахнул глаза, и все отшатнулись в ужасе. На них смотрел абсолютно бесчеловечный холодный немигающий взгляд огромной змеи. Старик шипяще рассмеялся и прислонился к каменной кладке стены.

— Неужели я собственными глазами вижу ту, что сломала все мои многовековые планы? — прошипел он и сделал крохотный шажок в сторону Ксении.

— Насколько многовековые? — ведьма стала осторожно выводить его на откровенный разговор.

— Ха-ха-ха! Это трусливое существо, по недоразумению бывшее моим внуком, не знало всей правды! — старик согнулся в злорадном хохоте и с тихим оханьем снова выпрямился, опираясь на трость обеими руками.

— Даже того, что он нам рассказал, хватает для того, чтобы уничтожить окончательно весь ваш род! — разозлилась Ксения, и ее магия стала подкрадываться к старику, инеем скользнув по каменному полу.

— А ты хочешь знать все? — старик уставился на Ксению гипнотизирующим взглядом.

— А ты хочешь мне поведать? — саркастично вскинула бровь Верховная.

— Почему бы и нет! Это же закон жанра! — мерзко хихикнул старик.

— Мы слушаем! — ответил вместо ведьмы Вожак.

Глава 3-21

Старик отсмеялся, поплотнее запахнул халат и переступил ногами в меховых тапочках.

— Ну, что ж… Внемлите мне! Ущербные! — он снова мерзко хихикнул и продолжил. — Моя мать была эталоном хитрости и жестокости! Да, вы не ослышались! Та ведьма, что окрутила иностранного мага, была моя мать! Хе-хе! Ее дара внушения оказалось достаточно для того, чтобы он поддался ее чарам. Она убила Шульца, как только удостоверилась, что понесла от него, так как он был против ее планов. А она испугалась, что он может раскрыть ее. Она обставила все, как будто иностранец ее бросил, и стала жалеемой всеми «жертвой»! Год за годом наша семья лелеяла надежду, что Глава Ковена лишится магии. Год за годом я оставался тенью за плечом Главы! Терпел его глупость! Направлял к нужным мне решениям! Его сестра отказала мне! Мне! Но я был терпелив! Я дождался, когда у Главы родится дочь и попытался заключить союз с ней! Но какая же она была гордячка! И такая же красавица! — глаза старика вспыхнули вожделением. — Но и она, вслед за своей теткой, посмела отказать мне! Да еще и спуталась со зверем! Но я был хитер! Я обманом добился заключения Договора рабства! И добился-таки своего! Она стала моей! Да только тот огонь, что горел в ней ради Вожака, потух рядом со мной, и мне достался лишь пепел! — он яростно застучал тростью по каменному полу. — Тогда я соврал ей, что Вожак сдох в бою! Думал, что это заставит ее забыть о нем и принадлежать мне! Но она оказалась изворотливее меня! Выкрала Договор, изучила его и передала оборотням! И на его основании сплела проклятье такой силы, что оно, подпитанное ее смертью, пересилило действие Договора! Нужно было только соблюсти ряд условий… Она пыталась скрыть свой дневник от меня! Ха! Не вышло! А позже я подкинул пару ничего не значащих записок в архив и долго наблюдал, как маги и ведьмы бьются над решением проблемы!!! — старик зашелся в хохоте, эхо которого отразилось от каменных стен.

— Зачем тебе все это было нужно? — спросил Вожак.

— Как это зачем? — в изумлении уставился на него старик. — Я хотел безграничной власти! Власти над магами и ведьмами, власти над оборотнями! Год за годом мы усиливали свою мощь! За счет этих животных! — он с омерзением выплюнул эти слова. — Вы! Жалкие лишенцы! Вы должны были стать рабами нашей семьи!

Насупившись, все слушали его полную безумия речь. Глеб смотрел, не мигая, на старика и, казалось, что тень узнавания мелькнула в его глазах. Старик заметил пытливый взгляд Глеба и захихикал:

— И, конечно же, я не мог позволить, чтобы хоть кто-то догадался о малейшей возможности, как обойти действие проклятья! Тебе не кажется, Глеб, что ты знаешь меня! Я был незаметной тенью в Совете Ковена во время правления твоего отца. И это именно я проследил за тобой, заметив частые отлучки в лес. И это именно я сообщил о твоих шашнях с волчицей твоему отцу! — он упивался удовольствием, которое принесли ему эти слова.

— Так это был ты! — взревел Глеб, тень его магии выросла за спиной, сверкая алыми всполохами глаз, готовая в любой момент покарать обидчика. Глеб почувствовал жгучую боль в области сердца, которая распалилась в груди, как костер.

— Да! Это был я! Все это время это был я! Я! Я! — старик запрокинул голову и зашелся в безумном хохоте.

Глеб, потеряв голову от ненависти, вышел за пределы защитной сферы и вскинул руки, на кончиках пальцев сверкнули искрами заклинания. Слепая ярость затмила разум бывшего Главы Ковена. Старик прекратил смеяться и с нереальной для его дряхлого тела скоростью скользнул к Глебу. Из тела старика мгновенно вышла непроглядная тьма и полностью поглотила Глеба.

— Отец! Нет! — вскрикнула в безумном страхе Ксения.

— Анечка! Любимая! — послышался счастливый возглас Глеба, и тьма сыто отползла от его тела, лежащего на каменном полу. На лице Глеба застыла счастливая улыбка. Сердце старого мага не выдержало видения любви всей его жизни и, наконец, неровно стукнув пару раз, остановилось…

— Глеб! — Мия бросилась было к нему, но ее с трудом удержали бойцы. Злые слезы потоком ринулись из ее глаз.

— ПАПА! — страшно закричала Светлана, и ее глаза затопила тьма. Старик, вдруг что-то почуяв, метнулся в одну из камер. Ксения бросила в него заклятье, и его ноги намертво примерзли к полу. Он зашипел от ярости. Тьма стала щупальцами выползать из него. Светлана замерла, к чему-то прислушалась, хищно ухмыльнулась и тихо, но веско сказала одно короткое слово:

— Фас!

Из глубины подвала дыхнуло непереносимым смрадом гниющей плоти. В некоторых камерах зашевелилась каменная кладка, вспучилась, и из-под нее стали выползать старые кости и двигаться в сторону старика. В одной из камер шевельнулась слежавшаяся солома, и из-под нее вылез полуразложившийся скелет оборотня в форме полузверя-получеловека. Его, точнее ее, глаза светились болотными огнями. Скелет повел головой с остатками шкуры черного цвета и ощерился страшными зубами. Старик тонко завизжал и попытался сдвинуться с места, но сила Верховной надёжно приморозила его к полу. Останки оборотницы медленно и неумолимо приближались к старику, распространяя волны непереносимой вони и ужаса. Наконец, она дошла до старика, обдала его зловонным дыханием, немного постояла, как будто примеряясь. Старик замер, как кролик перед очами змеи и тонко, на одной ноте визжал. Страшные челюсти скелета вонзились в лысый череп старика. Непрекращающийся визг оборвался. Особо впечатлительные представители оборотней и магов отвернулись от мерзкого зрелища, кого-то стошнило. Оборотница