ее к себе. Внезапно густые ветки елей расступились, и на снег шагнул огромный волк. Он угрожающе зарычал, оскалив белоснежные клыки. Шерсть вздыбилась на загривке. Рихард повернулся к новой цели, а Ксения, переборов жуткий навеянный страх, быстро переместилась в сторону от края обрыва. Волк, убедившись, что она в безопасности, напрягся всем телом и бросился на мага, лязгнув челюстями в попытке схватить его за горло. Ксения узнала в мохнатом звере того волка, что ластился к ней на этом самом обрыве не так давно.

— Не убивай его! Он нужен живым! — крикнула она волку, как будто дикий зверь может понять речь человека.

Рихард оскалился, подражая дикому зверю, и достал длинный кинжал, опасно блеснувший красным лезвием в лучах заходящего солнца. Волк с быстротой, едва уловимой человеческому взгляду, бросился на мага, зажал в тисках огромных челюстей левое плечо мужчины и вдруг пронзительно взвыл от боли. Клинок Рихарда погрузился в бок зверю по самую рукоять. Волк вздрогнул, его очертания поплыли, и на Рихарде повис всем телом Макс. Ксения вскрикнула, метнула в мага заклятье, тот снова поскользнулся и повалился на снег, выдернув кинжал из тела оборотня. Ксения запоздало сорвала кулон с шеи, и рядом с ней заревом вспыхнул переход, из которого тут же выскочили бойцы Глеба.

— Взять его! — крикнула она бойцам, указывая на Рихарда, и бросилась к лежащему на снегу Вожаку.

Макс посмотрел на Ксению замутненным взглядом, закрыл глаза и обмяк.

— МАКС! Макс! Посмотри на меня! Очнись! Ну, пожалуйста! Я же люблю тебя! Макс! Нет! Макс! — Ксения чуть не сорвала голос, тормошила оборотня, но он никак не реагировал.

Ксения резко повернулась к Рихарду, удерживаемому бойцами. И даже видавшие все на свете бойцы вздрогнули при виде бескровного лица Верховной, ее черных пустых глаз. Рихард презрительно скривился, и сплюнул кровь с разбитой губы:

— Так вот в кого влюбилась наша Верховная! А мы-то гадали! Кого из оборотней она почтила своим вниманием! Браво!

— Благодари судьбу, что пока ты должен жить! — глаза Ксении заволокло белой пеленой, и тело Рихарда начало покрываться инеем. Он стал синеть на глазах. Ужас отразился на его лице.

— Нет! Не надо! Я все расскажу! Не надо! Не надо! Это не я! Это все он! Это он виноват! Я все расскажу! — вдруг разрыдался маг, и Ксения с презрением отозвала свою силу. Та неохотно подчинилась.

— Уведите его! Заблокируйте магию! Посадите под замок! Лишнего не ломать! Он нужен мне живым! Его состояние здоровья меня мало волнует, — выдохнула она и с болью посмотрела на вытянувшееся тело Вожака. Бойцы кивнули, активировали амулет перехода и растворились в открывшемся портале.

Ксения скинула с себя шубку, рыдание вырвалось из груди ведьмы. Она подошла к Максу, накрыла его шубкой, села рядом и разревелась.

— Это стоило того, чтобы услышать от тебя правду, — донесся до нее слабый голос Вожака.

Ксения с недоверием уставилась на Макса, который лежал на снегу со счастливой улыбкой. Глаза ведьмы снова стало заливать белой пеленой.

— Ты! Как ты посмел! — она бросилась с кулачками на оборотня и стала бить его по груди.

— Ох! Ну и тяжелая у тебя рука! Ну, прекрати! Ксения! Хватит! — Макс засмеялся, тут же застонал от боли и попытался перехватить ее руку. — Я тоже тебя люблю, дурочка!

Глава 3-18

Ксения окинула взглядом зал, расположенный под особняком Главы Ковена. Сегодня он выглядел, как зал суда. Многочисленные стулья. Кафедра, ожидающая своего оратора. Огороженный участок, где за переливающейся пеленой защитного купола сидел свесивший голову Рихард. На его руках красовались широкие браслеты, по которым периодически пробегали искры. Одну половину зала занимали места члены Совета магов и другие представители магов и ведьм. На другой половине, косясь в сторону магов, рассаживались старосты поселений оборотней и представители их племени. Широкий коридор пустых мест образовался между представителями разных видов, и Ксения мрачно подумала, что будет очень сложно наладить отношения между ними. Сама она расположилась за столом чуть в стороне от кафедры. Рядом с ней на соседний стул опустился Вожак. Наконец, когда все заняли свои места, Ксения прошла к кафедре и начала говорить:

— Доброго всем дня, уважаемые гости! Сегодня мы здесь собрались ради того, чтобы пролить свет на некоторые тайны, которые тянулись из глубины веков. Представляю вашему вниманию рассказ очевидца тех событий! — она виновато взглянула на Макса и включила видео на проекторе. С ракурса, как будто снимали на маленькую камеру на уровне груди, была видна часть пещеры и старый слепой оборотень, который вещал историю.

Все, затаив дыхание, внимательно смотрели на экран. Наконец, после хаотичной съемки, которая получилась во время бегства из пещеры, запись прервалась.

— У нас с отцом давно зрели подозрения, что все не так просто с нашими отношениями с оборотнями и с нашей магией. Отец нашел в свое время древние свитки с обрывками информации, по кусочкам собирал разрозненные фрагменты, но вследствие обстоятельств, глубоко не изучал этот вопрос, сконцентрировавшись на условиях расторжения Договора, то есть на тексте пророчества. На экране представлены копии документов, взятых в нашем архиве. Вы сможете ознакомиться с ними лично после окончания нашей встречи. Подлинность и правдивость всех фактов, записей, речи и документов будет свидетельствовать наш уважаемый Архивариус. — Она кивнула в сторону древнего сухонького старичка, который заведовал архивом у магов и сидел сейчас неподалеку от кафедры.

Старичок глянул прищуренным взглядом поверх очков на длинном носе, важно кивнул и сложил костлявые руки на животе. Зрители молча кивнули, соглашаясь с Верховной. Этот старец мог дать фору любому находящемуся в зале магу. Он специализировался на истинности в любом ее проявлении. Но в силу вредного характера, не занимался этим по собственному желанию, чаще подталкивая искателей в нужном направлении. Но здесь и сейчас он был гарантом того, что все, что будет показано и рассказано в этом зале, будет проходить проверку на подлинность.

Ксения подошла к своему столу, взяла ящичек, отнесла его к кафедре, где была установлена камера, транслирующая происходящее на большой экран. Ведьма открыла ящичек. Начала выкладывать из него все предметы, попутно кратко рассказывая о них. Последним она вытащила свиток Договора, развернула его, показала его на камеру и отнесла на проверку Архивариусу. Тот хищно схватил переданный ему свиток и чуть ли не принюхался к нему. Поправил очки, развернул документ и вчитался. Понемногу его взгляд становился все более серьезным. Он несколько раз приподнимал очки, потом смотрел сквозь них и, наконец, вынес вердикт дребезжащим от старости голосом:

— Заявляю, что этот Договор