Во время одного из таких семейных вечеров, когда я училась в третьем классе, мне наложили первые швы. Кэм, который ужасно переносил поражения, проиграл мне в «Монополию» и в гневе запустил в меня декоративным ботинком. Он попал мне прямо над верхней губой, и в итоге я оказалась в отделении неотложной помощи с испуганным до смерти отцом.

Как бы странно это ни звучало, у меня были теплые воспоминания о семейных вечерах, и это было одной из тех вещей, по которым я больше всего скучала, когда жила в Ирландии.

Сегодняшний семейный вечер ничем не отличался от сотен других. Единственное исключение — появление нескольких дополнительных членов семьи: Тиган, Ноа и Хантера, а также заметное отсутствие Кэмерона. Я старалась не думать о Кэмероне и Тилли, когда была рядом с семьей. Кам все еще не рассказал им о своем скором отцовстве, и, хотя мне не терпелось открыть им эту новость, это было не мое дело. Кроме того, мама и папа до сих пор не знали, откуда вообще взялась его девушка, и я точно не собиралась брать на себя этот удар. Все узнают в свое время.

Это был не первый случай, когда Джордан пропускал семейный вечер. На самом деле, с момента нашего воссоединения он не появился ни разу. Он всегда либо работал, либо находил еще какое-нибудь оправдание. Это ранило меня, но я старалась не зацикливаться на этом. Если бы я позволила себе об этом думать, то просто сошла бы с ума. Сегодня он сослался на то, что должен подменить коллегу на смене. Я все равно его пригласила, несмотря на то, что он продолжал меня игнорировать, и надеялась, что однажды он все же придет.

Помимо отсутствия Джордана и Кэма, семейный вечер проходил в обычном режиме. Дерек жаловался на низкую питательную ценность китайской еды, заявляя, что мог бы приготовить что-то получше, при этом набивая рот куриным сатэ. В кухне разразилась полноценная война между Тиган, Ноа, Хантером и папой. Оказалось, что Тиган так же соревновательна в «Монополии», как и мой отец, и дело принимало серьезный оборот. За последние полчаса я услышала, как отец обозвал банкира — Хантера — и, цитирую, «продажной сволочью».

Тем временем Колтон, этот гений, был дисквалифицирован из настольной игры «Игра в жизнь», которую я привезла из Ирландии, за то, что сбросил с моста на игровом поле два автомобиля, полных своих «человечков-стикеров».

— Они не настоящие! — возмущенно защищался Колт, когда мама велела ему уйти от кофейного столика в гостиной. — Боже, да вы все слишком серьезно к этому относитесь! Это же не настоящая жизнь, в которой я избавился от своих реальных детей!

— Ты меня иногда пугаешь, Колтон, — пробормотала мама, отгоняя его в сторону. — Они были твоими детьми.

— У меня вообще нет никаких детей! — рассмеялся Колт.

— Колтон, — строго сказала мама. — Следи за языком.

— Да брось, мам, — Колт хмыкнул, едва сдерживая смех. — Это просто игра. — Он фыркнул и добавил: — Я не мог позволить себе четыре гребаные машины с детьми, так что оставил только любимых.

— Ты дурно влияешь на младших братьев, — не сдавалась мама. Она махнула рукой в сторону наших младших братьев и покачала головой с явным осуждением. — Кэш и Кейси только что видели, как ты это сделал. Чему ты их учишь?

Колтон посмотрел на маму, как будто у нее выросла третья голова.

— Я что, в чертовом «Сумеречном» мире? — спросил он, недоуменно почесав темные волосы. Он перевел взгляд на меня и Логана, явно ожидая поддержки. — Хоуп, ну скажи хоть что-нибудь!

Я не могла.

Я слишком сильно смеялась над абсурдностью всего происходящего.

— Да, спасибо тебе, черт возьми, сестренка, — пробурчал Колт, выходя из комнаты, а мама отправилась следом, продолжая лекцию о том, что все божьи создания заслуживают уважения.

— Это пластиковые, черт возьми, стикеры, которые ты засовываешь в пластиковую, черт возьми, машинку, мама! — услышала я голос Колта из коридора. — Я не знаю, какого уважения ты от меня ждешь.

Возмущение в его голосе заставило меня согнуться пополам от смеха.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — с улыбкой заметил Логан.

— И не говори. — Я подтянула ноги на диван, положила голову ему на плечо и спросила: — Как ты себя чувствуешь, Лоу?

Помимо Кэша и Кейси, которые были неожиданным пополнением в нашей семье, Логан был самым младшим из нас. Он отличался от Кэма и Колта, и в каком-то смысле всегда был моим любимцем. Я знала, что это неправильно — выделять кого-то из братьев, но в Логане было что-то невероятно хрупкое, и, наверное, именно поэтому он занимал чуть больше места в моем сердце.

— Я в порядке, Хоуп, — заверил меня Логан. Его тон был бодрым и мягким, но скрывал правду. Ему было больно. Он всегда страдал.

Логан болел рассеянным склерозом. Ему было всего двадцать четыре, и он был одним из тех несчастных, кто страдал от этой болезни с детства, вдобавок к ювенильному ревматоидному артриту и болезни Рейно. Стресс усугублял его состояние, а холод буквально приковывал его к инвалидному креслу. Но Логан был тем редким человеком, который не принимал ни капли жалости, даже когда его тело разрывала физическая боль. Он держал свою боль внутри, никогда не давая нам увидеть, насколько ему тяжело. Он был невероятно сильным, поистине самоотверженным, и я всегда восхищалась им. Я знала, что не смогла бы принять болезнь так, как он.

Мой брат вдохновлял меня. Каждый день.

— А где Джордан? — вдруг спросил Логан, вырывая меня из раздумий.

— Не смог прийти сегодня, — пробормотала я, доставая телефон из кармана джинсов. Ни пропущенных вызовов, ни сообщений. — Опять.

— Ему, наверное, чертовски тяжело, Хоуп, — сказал Логан с пониманием. — Вернуться сюда? — Он кивнул в сторону двери. — Да еще и с Дереком.

Тяжело вздохнув, мой брат добавил:

— Я бы не принимал это на свой счет.

Я пыталась не принимать… правда пыталась. Но это было чертовски сложно.

— Быть замужем оказалось куда сложнее, чем я думала, Лоу, — призналась я, делясь с Логаном тем, чего никогда бы не сказала другим братьям. Кэш и Кейси были еще детьми, им всего по восемь лет, а Кэм и Колт…