а зачем еще мог юноша прийти, как не для улаживания этой ее оплошности, ведь тот музыкант входил в его труппу. Отец затем лишь подтвердил опасения девушки, усилив ее страх.

Но время шло, а никаких слухов по городу не поползло. Это стало успокаивать Арину. Папа решил проблему. Как всегда. Чтобы чем-то себя занять взаперти, она обратилась к проверенному средству — чтению любовных романов. Это позволило Арине отгородиться от собственных мыслей и страхов, но на смену переживаниям об уроне репутации и уничтожения своего будущего, если ее связь с музыкантом вскроется, пришла иная проблема. Каждый прочтенный роман будоражил ум девушки. А описания постельных сцен будили желание их повторить настолько сильное, что она даже на слуг стала заглядываться! Вот уж чего ей точно не нужно!

Женское естество требовало выхода. Арина попробовала не читать, но это стало мукой невыносимее, чем сдерживать свои срамные желания. И она вернулась к книгам, невольно удовлетворяя себя самостоятельно.

И вот сейчас отец предупредил о приеме. Как ей себя там вести? Особенно с Григорием? А если он начнет оказывать ей знаки внимания при всех? Сделать вид, что между ними ничего не было? Или держаться от него подальше? Был еще и страх не удержаться от соблазна и повторить тот вечер с музыкантом, но уже в собственном доме.

«Нет, ведь тогда он точно подумает, что я в него влюблена и может попросить моей руки у папы! Ох и скандал выйдет… — щеки Арины при таких мыслях порозовели. — И как мне быть?»

Разрываемая желаниями плоти и холодом разума, девушку внезапно озарила мысль.

«Папа говорит, что Григорий опасен тем, что всем все расскажет. Ему урона чести от того не будет. А если я проведу вечер с тем, кто сам побоится рассказать о нашей связи? С кем-нибудь женатым… Примерным семьянином… Но такие не согласятся порочить себя. Да и с кем? Еще бы хорошо потом нам не встречаться долгое время, чтобы не напоминать самим себе о нашей тайной связи…»

И тут Арину осенило — Роман Винокуров! Вот кто подходит под описание. Помолвлен и блюдет репутацию. К тому же он уже хранит один секрет — о написанной картине — и вполне успешно. Видел ее нагой, и она чувствовала, что вид ему понравился. Собственным телом на нем лежала, ошибиться тут невозможно.

«А еще он уедет сразу после приема! Так папа сказал».

Тайная связь с художником, который написал ее портрет. Почти женатым, красивым… Он точно сможет потушить пожар плоти у Арины.

«Осталась сущая мелочь — увести его незаметно на приеме подальше от всех, да соблазнить», — горько усмехнулась девушка.

Соблазнить… с этим ожидаются проблемы. Если уж парень смог держать себя в руках, когда пару часов рисовал ее портрет в пустом доме, то точно не станет распускать руки сразу, стоит им лишь уединиться в многолюдном поместье.

«Но подготовиться надо. Иначе я с ума сойду от желания, — пришла к выводу Арина. — И Григория тогда он, при надобности, сам приструнит!»

* * *

Дубовка

Когда я проснулся утром, то тут же постарался восстановить в памяти свой сон. Казалось, это крайне важно… Но как на зло, как часто и бывает, детали ускользали, и сновидение растаивало как роса под ярким солнцем. Но пара назойливых строк все же запомнилась.

Я крутил их в голове и так и эдак, пытаясь разобраться, чем же они меня зацепили. Всю свою утреннюю тренировку в голове их крутил! А затем и на завтраке…

Лишь когда мы попрощались с Зубовыми (кстати, Дарьи на завтраке не было — ушла к себе поздним вечером), мозг, сдавшийся под моим напором, дал мне ответ.

— Эврика! — даже не удержался я от восклицания в карете.

— Что случилось? — тут же удивленно-испуганно заозирались девушки и уставились на меня, не найдя причины моего возгласа.

— Мне пришла в голову песня, которую вы сможете исполнять в столице, — улыбнулся я им.

Но на последовавшие просьбы напеть ее, я качал отрицательно головой. Мне еще весь текст надо в памяти восстановить. Для меня она «старенькая», да и у группы, что исполняет эту песню, я другие композиции в основном слушал. Лишь пару строк и запомнил хорошо. А песня называлась «С тобой» группы Louna. Там девушка пела, что с парня любит не за то, какой он, а за то, какая она с ним становится. Почти так же, как вчера про Дарью тетя говорила. Только посыл иной. Девушка-то в песне пела, что рядом со своим любимым становится лучше, из-за чего чувства к нему лишь усиливаются. В поместье доедем, надо будет поработать над своей памятью. Раз вспомнил название песни и группу, то и остальное теперь постепенно выужу.

Девушки еще несколько минут попытались на меня наседать, чтобы поведал им о новой песне — все равно заняться в пути было нечем — но потом отстали. А через час и вовсе задремали, убаюканные плавным ходом кареты и теплом от печки, положив свои головы с двух сторон мне на плечи.

Дома встречать нас вышла вся семья.

— Михайло, конечно, говорил мне, что хороший ремонт получился, но чтобы настолько… — удивленно качал головой отец, обходя вокруг моего транспорта. Не постеснялся и внутрь заглянуть, еще раз удивившись — как там тепло. — В такой карете и Великому князю не зазорно ездить, — подвел он итог своим наблюдениям.

— Вот через месяц и проверю, — хмыкнул я.

Отец с удивлением посмотрел на меня.

— В Петербург уезжаю, — пояснил я свои слова. — Предупредить и попрощаться приехал.

Тут уже и мама охнула. Но не на улице же это обсуждать? Потому мы прошли в дом, где я подробно под чашечку чая стал рассказывать родным, с чего у меня резко планы поменялись.

— Раз тебя сам заместитель морского министра позвал, то ехать надо, — кивал отец задумчиво. — Вот только тебе денег с собой нужно взять. Или есть у тебя?

Про деньги у меня из головы вылетело. Так-то еще рублей сто оставалось, но на столицу их точно не хватит. В обрез лишь. А если вспомнить про близняшек, то и подавно. Я не спрашивал у них, есть ли средства на поездку, но с учетом нынешнего менталитета, они на меня скорее всего полагаются.

— В обрез, — признался я отцу.

— Я тебе тогда из твоих отложенных дам, — решительно встал