— Через три дня перед своим отъездом я хочу со своей труппой дать представление. Ничего особенного, всего две песни. Об одной из них вы возможно слышали.

— Петропавловск, — понимающе кивнул Михайлов.

— Именно. Так вот. Для выступления нам нужно место. Не могли бы вы помочь с этим господину Волошину?

— Мой дом достаточно обширен, чтобы вместить любое количество гостей, — вздернул нос мужчина. — Можешь не переживать, я с удовольствием предоставлю его вам на вечер.

— Благодарю, — улыбнулся я, обрадовавшись, что мой расчет оправдался.

Еще бы Михайлов отказался от возможности устроить у себя дома прием всех сливок общества нашего уезда! Да еще во главе с заезжим адмиралом.

— Только уж не откажите в любезности и пригласите еще и госпожу Аверьянову. Вторая песня посвящена ей, — добавил я.

Мое заявление удивило Бориса Романовича, но он заверил меня, что я могу не переживать. Мария Парфеновна обязательно будет присутствовать на этом мероприятии.

Ну вот и все. Больше тем для разговора с Михайловым у меня не было. Не обсуждать же с ним непонятное поведение его дочери?

Когда я уходил, Арина все также была в гостевом зале. Снова с книжкой. Она так зачиталась, что не заметила меня, и не осознанно одна ее рука пряталась под юбкой платья. Я поспешил уйти, пока она меня не заметила. Ну ее, озабоченную с фантазиями!

Когда я постучался в дверь квартиры Скородубовых, мне открыла не Клара Васильевна, а Настя.

— Ну что, ты закончил? Можем ехать?

— Да, — кивнул я в ответ. — Только по пути заглянем в доходник, где я комнату снимаю, заберу свои вещи.

Тянуть девушки не стали. И уже через десять минут с комфортом разместились в моей карете, скоро мы покинем город, а к вечеру я надеюсь добраться до Дубовки.

* * *

Дубовка. Усадьба Зубовых

— Где же он, — с беспокойством в голосе шептала Софья Александровна.

Вчера они с Владимиром снова поругались насчет Романа. Ее муж не хотел больше видеть в доме юношу из-за того, что Роман побил их сына. Софья была не согласна с ним. Ведь Антон, как бы они его не любили, в той ситуации был не прав. О чем и сам сознался!

— В конце концов, он же мужчина! — восклицала женщина. — Он должен уметь постоять за себя! Он — офицер! Да, он поступил неправильно, но я горжусь, что он сумел найти в себе силы признаться в этом. И не таит в душе зла на кузена, в отличие от тебя!

— Он унизил нашего сына, — хмурился Владимир Михайлович.

— Каким образом? Если Антон не смог дать ему сдачи, то тут одно из двух — или переживал, что может причинить вред кузену, или не смог. В обоих случаях унижения я не вижу.

— Роман злоупотребил нашим гостеприимством! — настаивал Зубов.

— Он отстаивал честь своей невесты! Скажи, а разве ты бы за меня не дрался, если бы у тебя был брат и он положил на меня глаз?

Постепенно Владимир Михайлович сдавал позиции, но до полного принятия ситуации ему было далеко. Как же! Ведь его наследника побил юноша на пять лет младше. Да еще и обычный дворянин, а его сын — действующий офицер флота. Что означает, что он должен быть лучшим во всем. И уж по физической подготовке — точно. В голове у мужчины не укладывалось, как Роман мог побить Антона. Только если тот сам не дал отпора. А раз так, то племянник жены воспользовался добрым отношением его сына и подло ударил в спину. И вот этого Владимир Михайлович искренне не понимал. Даже если Антон повел себя неправильно, но это же не повод вести себя как какой-то мужик?

Антон видел эту их перепалку, из-за чего старался поменьше общаться с родителями. Софья замечала на лице сына стыд и боль. Вот и ушел он вчера вечером прогуляться. Но так до сих пор и не вернулся, заставляя переживать женщину. Уж не довели ли они с мужем единственного сына до греха? Впервые за время своего пребывания отпуска он не ночевал дома.

— Госпожа, Антон Владимирович вернулся, — сообщил Архип, разом сняв с души женщины груз переживаний. — С дамой, — вдруг добавил он.

— С кем именно? — встрепенулась Софья Александровна.

— Я ее не знаю, а Антон Владимирович ее не представил.

Это было что-то новенькое. Медлить Софья не стала и поспешила в гостевой зал. Антон был уже там и, как и сказал слуга, не один. В отличие от Архипа девушку женщина узнала.

— Здравствуй, Дарья, — вежливо кивнула она Воробьевой, мысленно напрягшись.

И не зря.

— Здравствуйте, Софья Александровна, — с улыбкой поклонилась девушка.

Тут и сам Зубов подошел, которому тоже сообщили о визите сына с гостьей. И только тогда Антон заговорил.

— Мама, папа, — с напряжением в голосе обратился парень к ним. — Я хочу вам представить Дарью Мстиславовну. Мы познакомились с ней вчера в ресторане, и я влюбился. Я прошу у вас разрешения на наш брак.

Софья сама не заметила, как ноги у нее подкосились. Повезло, что она уже стояла рядом с креслом и рухнула в него. Владимир Михайлович был более выдержан. Лишь глубокое ошеломление на лице выдало его чувства.

— Кхм, — прокашлялся он и покосился на Софью. После чего понял, что та пока не может ничего ответить, переваривая свалившуюся новость, и взял разговор в свои руки. — Дарья Мстиславовна, но разве вы не замужем?

— Уже одиннадцать дней как вдова, — печально произнесла она. — Не буду лукавить, я тому рада. Мужа я не любила и исполняла волю отца. Сейчас же я свободна и могу сама решать свою судьбу. Мне всегда нравились мужчины в форме, — с теплотой во взгляде посмотрела она на парня. — Когда мы познакомились с Антоном, то нашли друг в друге родственные души. У меня разлад в дальнейшей судьбе и нет родного человека, который бы был рядом в горе и радости. И Антон глубоко переживал ваши размолвки, которые, как он считает, пошли из-за него.

— Вздор! — вскинулся Зубов.

— Возможно, — не стала спорить Дарья. — Я об этом знаю со слов своего любимого.

— Но нельзя же