раздраженный король махнул рукой и чуть было не попал по лицу придворного, — Высшие Твари опасны не своей скоростью и регенерацией.

— Вы, как всегда, мудры, сир, — мужчина склонил голову и сделал шаг назад, чтобы оказаться вне досягаемость рук своего монарха, — Скорость и регенерация мешают русским уничтожить Тварь, но кроме всего прочего есть еще и излучение. Высшая Тварь просто сияет силой Тумана, и все, попавшие под это излучение обычные люди, проходят мгновенное преображение, становясь Низшими Тварями.

— Это что-то новое. Такого даже в лабораториях никто не делал.

— Да, сир, русские снова создали что-то необычное.

— Я так понимаю, получившиеся в результате этого излучения Низшие Твари тоже не простые?

— Вы проницательны, сир. Внешне люди, попавшие под излучение Высшей Твари, становятся похожи на Низших Гулей. Также отмечается, что существа имеют ряд схожих с вампирами свойств. Так, например, у них однозначно присутствует дневной распад, причем довольно быстрый. Кроме всего прочего, сохранена феноменальная регенерация. По словам очевидцев, могут полностью восстановить даже половину своего тела, если она была уничтожена, и не испытывают от этого никаких проблем.

— Вы описали не Низшую Тварь, Генрих.

— Да, сир, но есть у этих существ и недостаток. Их тела, как бы это сказать,.. свидетели утверждают, что создается впечатление, что их тела не подчиняются командам. Нет координации движений, скорость передвижения очень низкая, о мелкой моторике вообще говорить не приходится. Один из очевидцев назвал их сломанными куклами, которыми пытается управлять некто, кто никогда этого не делал.

— Час от часу не легче. Но оставим проблемы получившихся Тварей русским, Генрих. Ты прибежал ко мне не из-за них. Ты прибежал ко мне из-за лабораторий.

— Да, сир. На днях вы одобрили размещение кровавых лабораторий на юге Франции. Византийских кровавых лабораторий, сир.

— Тех самых лабораторий, что породили Тварь, которую русские уже полдня не могут убить.

— Да, сир. Эти лаборатории необходимо немедленно уничтожить. Франция в опасности, ваше величество, и лишь вы своей мудростью…

— Помолчи, — король сильнее закутался в халат и отошел к окну, из которого открывался потрясающий вид на огромный парк далеко внизу.

Возвышавшийся на несколько сот метров над Парижем, новый королевский дворец не всем парижанам был по вкусу, и многие открыто критиковали короля за это помпезное, некрасивое и излишне высокое строение в центре города, но менять что-либо было уже поздно. Построенный дворец никто сносить не собирался. Особенно король, который чувствовал себя здесь в полной безопасности и днем, и ночью.

— Византийцы провели первый эксперимент, — пробормотал монарх, но так, чтобы собеседник его слышал, — Есть результат. Опасный и страшный, но результат. А значит эксперимент повторят еще раз. Ведь надо будет понять, что пошло не так. Тем более, я так понимаю, что от русской лаборатории ничего не осталось.

— Да, сир. Огромная воронка в земле, сир.

— Повторять эксперимент византийцы будут у нас.

— Да, сир. Надо срочно уничтожить…

— И есть вероятность, что Высшая Тварь появится вновь, — король не обратил на слова своего придворного никакого внимания, — Очень большая вероятность.

Осознав, что его не слушают, придворный прикусил губу и замолчал.

— Высшая Тварь это опасно, — король продолжал размышлять вслух, — С ней пока не могут справится даже русские, а у них сил куда больше, чем у нас. Получается, византийские лаборатории надо убирать. Иначе рано или поздно мы потеряем юг Франции.

— Все верно, сир. Византийцев надо изгнать с юга. Я понимаю, что это приведет к урезанию поставок, и нас вполне могут ждать голодные бунты, но…

— Да плевать я хотел на голодные бунты! — взорвался король и подскочил к придворному, — Если кому-то будет не хватать еды, они всегда могут сожрать своих детей! Это не запрещено! Так что голодные бунты меня не беспокоят, Генрих, меня беспокоит римская партия. Или ты забыл, насколько они влиятельны?

— Но, сир, потерю юга даже они не примут. Римская партия смотрит в рот Византии, но даже там патриоты Франции.

— И все эти патриоты сейчас радуются, что Высшая Тварь доставляет неприятности русским, а не нам. Думаешь, кого-то из них волнует, что через месяц такая Тварь может появиться на юге Франции? Сегодня для них важна лишь та прибыль, которую они получают благодаря своим связям с Византией. Убери я кровавые лаборатории, и это ударит по их кошельку так сильно, что я даже моргнуть не успею, как на трон Франции сядет мой сын или брат, или племянник. И кстати, Генрих, для тебя это тоже не кончится ничем хорошим. Все знают, что ты верен мне, да и у нового короля будут свои приближенные люди. Ты лишний при любых раскладах.

— Кровавые лаборатории надо убирать любой ценой, ваше величество. Они опасны для Франции.

— Когда ты успел стать таким патриотом, Генрих? Да и что тебе беспокоиться? Твои владения на севере. Если на юге появится неубиваемая Высшая Тварь, ты ничего не потеряешь.

— Да, сир, мои владения на севере, — с кислым выражением лица подтвердил придворный.

— Что-то не так, — выражение лица собеседника не ускользнуло от внимания короля, — Признавайся, ты опять влез в торговые дела юга?

— Немного. Обычный портовый склад, сир.

— Ради обычного склада ты не стал бы отрывать меня от отдыха и, как умалишенный, требовать закрыть лаборатории византийцев.

— Это очень большой склад, сир.

— И он доверху набит контрабандой?

Досада, мелькнувшая на лице придворного, подтвердила, что своим предположением король попал точно в цель.

— Зачем ты влез в эти дела, Генрих?

— Деньги, ваше величество. Признаться, в последнее время я сильно проигрался, и мне пришлось брать в долг.

— Риск дело благородное, Генрих.

— Да, сир, но кредиторы считают иначе.

— Я выкуплю твои долги, Генрих.

— Благодарю вас, сир.

— А теперь давай думать, что нам делать с византийскими лабораториями на юге Франции.

— Может, все-таки, стоит их закрыть, сир? Я могу аккуратно переговорить с самыми умеренными членами римской партии, особенно из тех, кто стоит на патриотических позициях, и попытаться донести до них всю опасность текущего положения. Уверен, опыт русских и их пример будет наглядно демонстрировать всю опасность, которую несут византийские лаборатории.

— Нет, Генрих, — король покачал головой, — Поставь себя на их место. Ты бы никогда не отказался от тех прибылей, что они имеют. И они не откажутся. Россия и ее проблемы далеко. Да и не бывает неубиваемых Тварей. Уже завтра русские всех уничтожат, и тогда у нас с тобой не останется никаких аргументов. Так что лаборатории придется оставить. Их трогать нельзя. Выбирая между мной и лабораториями, римская партия выберет лаборатории, а меня просто заменят. К тому же, Генрих, мы всегда знали,