вот я уже стою на пороге нашего дома. Особняк Корсаковых ничуть не изменился за прошедшую неделю, разумеется, однако, переступая порог, я почувствовал себя так, словно отсутствовал дома несколько лет.

День был рабочий, так что ни матушки, ни сестры ещё не было. Особняк наполнился голосами прислуги, вооружённой привезёнными нами вещами. Затем кухня приготовила завтрак — на часах, конечно, уже одиннадцать, но как же не накормить его благородие домашней едой после долгого отсутствия?

Так что, приняв душ и переодевшись, я спустился в столовую, где почти полчаса отдавал должное стараниям повара. И только отставив пустую чашку из-под кофе, я ощутил себя действительно расслабленным.

По-разному можно было оценивать мою поездку. Было за эту неделю всякое: и сражаться пришлось, и людей спасать, и лечить. Но главное — я ни дня не потратил зря и многим людям помог, одновременно с этим чуть-чуть повысив собственный контроль над даром. Не сказать, что это были интенсивные дни, но и лёгкими их не назвать.

Прогресс в отношениях с Дарьей Михайловной Долгоруковой мог бы меня радовать… Если бы это были мои первые восемнадцать лет. Но я слишком чёрствый мужик, чтобы не понимать — девочке дали поиграться, чтобы она насладилась хорошими отношениями. К трону-то меня не подпустят, но приятных эмоций дали черпнуть. Параллельно, конечно, погружая в реальную работу наследницы престола, но и так неплохо.

Сколько таких царевен вообще не могли похвастаться тем, что познали настоящие эмоции, а только выходили замуж за тех, кого назначит монарх? Сотни. Так что её императорскому высочеству ещё повезло, что её родня такая мягкая к будущей государыне.

Телефон зазвонил, отвлекая меня от размышлений.

— Корсаков слушает, — проговорил я, взяв трубку.

— Иван Владимирович, с возвращением, — услышал голос Ростовой я. — Прошу прощения, что отвлекаю от заслуженного отдыха. Но я бы хотела вас пригласить на встречу выпускников нашего класса, которая состоится через неделю в нашем ресторане «Парадиз». Что скажете?

Предложение стало для меня полной неожиданностью. Всего-ничего, как мы получили аттестаты. Да и все люди, с которыми я поддерживал хоть какие-то отношения, так или иначе со мной пересекались в этот период. Так что, сделав вывод, что Маргарита Ивановна ищет повод для того чтобы встретиться, я хмыкнул.

— Пока не уверен, если честно, — сказал я. — У меня не самый нормированный рабочий день. Так что, вероятно, я просто физически не смогу оказаться в нужном месте.

Я услышал, что она хочет что-то ещё сказать, а потому добавил, чтобы не выглядеть совсем уж зазнайкой:

— Но если у меня будет возможность, непременно загляну.

На том конце провода послышался облегчённый вздох.

— Ну вот и отлично, я так точно буду рада вашей компании. Да и многие, я уверена, не откажутся встретиться с одноклассником, ставшим героем. На этом у меня всё, Иван Владимирович, ещё раз извиняюсь, что оторвала от вашего отдыха. Приятного дня!

— И вам всего наилучшего, — ответил я, после чего Ростова сбросила вызов.

Посмотрев на погасший экран телефона, я хмыкнул вновь.

Не откажутся встретиться с одноклассником, ставшим героем? Что ж, это понятное дело. Ведь в нашем обществе даже мимолётное знакомство с влиятельным человеком может сыграть в твою пользу. И никому не важно, что ты на самом деле лишь был ему представлен разок, главное — что такой контакт состоялся. Чем влиятельнее и значимее человек, тем и твоя слава вроде как выше.

Да, сейчас я младший ученик, у меня мелкая должность в корпусе целителей. Но я вхож к самой наследнице престола, вот уже неделю с ней провёл в Выборге. Все же понимают, что помимо общения по службе, там ещё и личные разговоры велись? А значит, какое-то влияние я приобрёл и при случае могу того же бывшего одноклассника порекомендовать. Особенно учитывая, что собственной свиты у Дарьи Михайловны раз-два и обчёлся.

Но и повода не прийти у меня тоже нет. Как раз по той причине, что тогда обо мне пойдёт слава зазнавшегося дворянчика, который забыл своих соратников по гимназической стезе. И пусть сама по себе такая информация никому ничего не скажет, однако маленький минус в карму упадёт, ведь я, получается, бросаю знакомства, как только на горизонте маячит более выгодная возможность.

— Ненавижу интриги, — вздохнул я, откладывая телефон.

Настроение от возвращения подпортилось, так что я встал из-за стола и поднялся в свои покои. Нужно как следует отдохнуть, ведь завтра с самого утра меня уже будет ждать служба в корпусе. И что-то мне подсказывает, что Всеволод Серафимович решит отыграться на мне за неделю командировки. Так что готов поставить фамильное серебро, в первый после возвращения день Метёлкин выжмет из меня всё, что только можно выжать.

Устроившись в кресле, я вооружился дневником прадеда и открыл заложенную страницу. Мысленно напомнив себе о том, чтобы сделать цифровую копию, я вернулся к чтению.

Многое изменилось за прошедшее с его жизни время. Медицина двинулась вперёд чуть ли не семимильными шагами. Так что местами приходилось переводить на современный лад термины, которыми пользовался прадед. И оставалось радоваться, что записи не времён лечения кровопусканием, когда врачом назывался тот, кто первым взял деревянную слухательную трубку. Я бы с ума сошёл, если бы прадед указывал мозговую жилу, которая проходит в желудке. Или во что там ещё верили в те благословенные годы?

Методы, которыми пользовался предок, мало отличались от моего пути. Он постигал науку исцеления не так, как все окружающие. Обладая несравненным талантом, прадед не мог оперировать малыми дозами силы и первые годы лечил человека одним взмахом руки. Однако такое лечение имело и свою цену — каждый раз он рисковал выгореть. В то время как остальные Корсаковы лечили, выдавливая из себя магию по крохе, и не брались за тяжёлые случаи, у него была ровно обратная проблема.

Собственно, так и приобрёл славу талантливого целителя. Когда ты видишь, как молодой человек буквально по щелчку пальцев возвращает умирающего к жизни, вылечивая все травмы и болячки в мгновение ока, ты иначе его и не назовёшь.

Однако самым важным было не то, какие открытия для себя делал предок, а методика наработки контроля. Времена были не самые добрые, травмировались люди постоянно, и перед прадедом стояла задача не терять весь дар после первого же пациента.

Кропотливый труд, годы практики в госпитале, открытом при родовом особняке — и слава всемогущего целителя, способного сотнями лечить пациентов за считаные часы, сама нашла героя. К концу своей жизни прадед исцелил несколько десятков тысяч людей. К нему стекались пациенты со всей страны,