– Заткнись, Чарли, у детей уши вянут!

– Будто ты лучше поешь! – ехидничает еще один.

– Что-что? Ну-ка повтори, козел в пижаме!

Почему «в пижаме»? На них на всех почти одинаковые хенли[51]. Один из пап, слишком увлекшись театральными жестами, случайно заезжает другому папе в табло растопыренной пятерней. Уши Микки Мауса летят в сторону, и начинается настоящий махач. Дети визжат от восторга. Одна мамашка в стороне вздыхает и достает заначенную бутылку вина откуда-то из недр коляски.

Мы втроем замираем, пялимся на этот цирк и переглядываемся.

В голове крутится одна-единственная мысль: хорошо, что не только у меня полный звездец.

– Может, надо… – начинает Леон, но я мотаю головой.

Он, конечно, любого из этих папаш уделает, но он же такой тюфяк – скорее сам фингал схлопочет, чем сумеет их разнять.

А Фран просто берет меня под локоть и уводит в сторонку:

– Сами разберутся. Пойдемте.

На фуд-корте, как выясняется, почти все места заняты. На диванчиках прикорнули дети: головы у родителей на коленях. Есть свободные столы, но стулья растащили большие компании – сесть вместе. А один чувак – при параде, в деловом костюме-тройке – развалился на трех составленных столах, ноги свесил и дрыхнет себе.

Слева замечаю закрытый ресторан. Табличка по-французски: «Скоро открытие!»

Подхожу, дергаю дверь. Не заперто.

– Джемма, ты что творишь! – шипит Фран, мгновенно побледнев от испуга. – Туда нельзя!

– Почему? Открыто же.

– Это… ну… Туда нельзя заходить!

– Я согласен с Франческой, – бурчит Леон. Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза: божечки, как это ожидаемо! – Нельзя, Джем.

– А вдруг кто увидит? – тревожится Франческа.

Пожимаю плечами. Ну, увидят. И что?

Нет, правда, что будет в худшем случае? Мы же не во втором фильме про Бриджит Джонс![52] Не загремлю же я в иностранную тюрягу только потому, что какой-то долбоклюй забыл запереть ресторан. Мне не придется менять лифчик на сигареты. Ну максимум припрется французский полицейский, строго посмотрит и выдворит меня домой. А у меня будет что рассказать.

Правда, рассказывать-то некому. Учитывая, что из нашего чатика меня выперли.

Да и хрен с ним. Повышение мне не дали, свадьбы не будет, квартиры нет, парня нет, друзей и подавно. В самом что ни на есть прямом смысле – что мне терять-то?

А вслух говорю:

– Да забейте, охрану сейчас если что и парит, так это драка папашек там, внизу.

Распахиваю дверь и захожу. Глазам нужно несколько секунд, чтобы привыкнуть к полутьме. Приличный ресторанчик, за барной стойкой в свете, исходящем из зала, поблескивают ряды бутылок. Стулья перевернуты и поставлены на столы, но в дальнем углу я примечаю здоровенную круглую кабинку и плюхаюсь туда со стоном – мягкие подушки кресел после сидения на полу просто рай для задницы.

Может, ну его? Может, остаться тут? Спрятаться в темном углу аэропорта Орли, в гордом одиночестве, наедине со своей жалкой жизнью… Тихо исчезнуть, сгнить – и никогда, никогда больше не видеть Кейли с этой идеальной, мать ее за ногу, свадьбой.

Но тут раздается грохот – это Леон на что-то натыкается и едва успевает поймать стулья, которые чуть не свалил на пол. Фран суетится и причитает:

– Ой, господи, осторожнее! Ты как?

Светит фонариком телефона, чтобы ему было лучше видно. Короче, поваляться, пострадать и поубиваться в одиночестве мне явно не дадут.

Ай, ладно, помечтать-то можно.

Снова застонав, я кое-как принимаю сидячее положение и подаю голос:

– Я здесь.

Ну, чтобы им было проще сориентироваться. Фран направляет на меня луч фонарика, я морщусь и щурюсь – на секунду слепну.

Учитывая обстоятельства, это еще слишком мягкое наказание. Страшно представить, что они скажут и что сделают, когда узнают правду.

А, кстати, обязана ли я им рассказывать? Нет, конечно. Могу послать их обоих на хрен – не лезьте не в свое дело. Могу заржать Фран в лицо: «Божечки, ты что, шуток не понимаешь?» Могу притвориться, что просто трепалась, и отмахнуться от любых расспросов. А если Леон попробует настучать Кейли про мой зловещий план, кому она поверит? Брату, который хочет сорвать свадьбу, или подружке невесты, «половой тряпке», которая эту свадьбу и организовала?

Я ни-че-го не обязана им говорить. Но эта хрень гложет меня изнутри, и я хочу выговориться. Я так устала. Я задолбалась.

Мне так одиноко.

А Фран – милая, славная, застенчивая Фран – стоит тут, вежливо разговаривает, говорит, что хочет со мной дружить… Оборжаться. Она же меня не знает.

Не стоит кормить меня ложными надеждами. Сначала пусть разберется, какая я на самом деле.

Они устраиваются в кабинке рядом со мной – Фран посередине, вся сжалась в комочек. Достаю из пакета на полу бутылку, выуживаю чистый бумажный стаканчик, наливаю себе чуток виски. Обжигает горло, даже слезы на глаза наворачиваются.

Или это не от виски…

Леон выкладывает на стол передо мной мой рабочий телефон. Забираю – но только чтобы запихнуть поглубже в сумку. Нахожу свой личный, зажатый между книжкой и кошельком, включаю. Батарея почти села, надо бы найти, где подзарядить, и побыстрее. Может, у Фран есть пауэрбанк? Она явно из тех, кто таскает с собой такое добро.

Телефон загружается. На экране уведомление: ага, Кейли добавила меня в новый чат «СВАДЬБА!»

Привет, девочки! В старом чате слишком много уведомлений и всякого мусора, так что я удалила его и создала новый специально для СВАДЬБЫ. Только важные апдейты пожалуста, никаких сплетен и глупостей! @Джемма, дай знать когда приземлишься и поедешь в отель, скрещиваю ВСЕ что могу чтобы ты успела вовремя! Жду не дождусь разделить с вами мой главный день, вы лучшие подружки невесты на свете!

Фыркаю. А я-то думала, что это я двуличная…

Разумеется, старый чат для планирования свадьбы, где я переписывалась с остальными, исчез бесследно. Интересно, скоро ли до них допрет, что они забыли выкинуть мой второй номер и что я, возможно, все видела?

Выхожу из чата, открываю галерею.

– Что происходит, Джем? – спрашивает Леон. – Если это из-за того чата… из-за того, что написала Кей…

– Не только из-за чата, – говорю я. – Далеко не только.

Нахожу видео, кладу телефон перед ними. И нажимаю на воспроизведение.

Глава тридцать вторая. Леон

Камера описывает полукруг. В кадре – клуб. Темно, только розовые и фиолетовые вспышки. Подружки Кей утопают в мягких кожаных креслах вокруг низкого столика, заставленного выпивкой. Посреди стола – ваза для пунша