иногда бывает весело! Они за мной приглядывают, помогают на работе, если что, без всяких там «ты – мне, я – тебе», всегда провожают до дома… Они не такие уж плохие, но…

– И не такие уж хорошие.

– Не особо, – признает она. Теребит значок на куртке. Черная джинсовая ткань так выцвела, что стала сероватой. Винтаж? Может, из секонд-хенда?

– Классная куртка, – говорю я, но Франческа морщится. – Где столько значков набрала?

– А! Ну… так, отовсюду понемногу. – Ее лицо светлеет, голос звучит куда бодрее, чем когда речь шла о попойках с коллегами Маркуса. – Мы с университетскими подругами завели традицию – на «Тайного Санту» дарить друг другу значки. Раньше я просто складывала их в коробку или цепляла на сумку один или два, но жалко же, пылятся без дела. Несколько штук мне, помню, подарили на день рождения, а вот этот увидела у одного мастера в соцсети и не удержалась, купила…

И понеслось: начинает рассказывать о каждом значке. Один – по мотивам какой-то серии книг, другой – отсылка к древнему мему про авокадо, над которым они с сестрой до сих пор угорают, третий она купила в Дублине, куда ездила с подружкой…

Тараторит, улыбается во весь рот – будто ей наплевать, что я подумаю, не боится выглядеть занудой или чокнутой.

И опять этот жест – голова забавно клонится набок. Вот-вот уткнется щекой в плечо, если улыбка станет еще шире.

Определенно мило, решаю я. Очень мило.

Но тут телефон в глубине коридора орет «Lady Marmalade»[44]. Мы оборачиваемся – из-за угла высовывается голова Джеммы.

– Ну что, готовы?

– Готовы! – орет в ответ Франческа.

Шумят так, что отвлекают наших новых друзей, которым уже поднадоел просекко-понг. Они сразу к нам: толпятся вокруг, таращатся.

Кристина Агилера затягивает припев, и Джемма вылетает в центр коридора бирюзовым вихрем – даже в глазах рябит. Она хватает юбку обеими руками за подол, взмахивает им, вышагивает, поводит плечами (не в такт). Не знаю, то ли я так напился, что в глазах двоится, то ли на платье правда столько оборочек.

У Джеммы смертельно серьезное лицо, губы надуты. Она усердно изображает подиумную походку – и Франческа визжит от восторга, вскидывает руки:

– Да, Джем! Давай! Жги!

– У-у-у, – поддерживаю я. – Давай, Джемма.

Парни с девичника и некоторые застрявшие пассажиры в полном восторге от импровизированного показа мод – вопят, подпевают. Кричат:

– Жги! Да! Давай! Ты просто…

Франческа так верещит, что заглушает нецензурное определение – которое, впрочем, звучит до странности нежно из уст совершенно незнакомой девушки в праздничной шляпке – вуалетке или как ее там. А Джемма сияет, млеет от общего внимания, зажигает по полной. И улыбается так радостно, как будто…

В общем, впервые за весь вечер похожа на человека. И уж точно выглядит счастливее, чем на фотках с девичника Кейли.

Она уже в двух шагах от нас, как вдруг ее резко заносит влево, она выбрасывает руки в стиле вог[45] а-ля Мадонна… и врезается в какого-то мужчину в костюме. Тот пятится, Джемма вскрикивает – чуть не заехала ему по носу. Телефон не роняет разве что чудом, пока ставит музыку на паузу.

– Простите, – шипит мужчина и обходит ее по дуге.

Джемма таращится на нас – глаза распахнуты, рот открыт, руки застыли в воздухе. Вся ее пафосная модельная походка – коту под хвост, и шансов безболезненно вернуть образ нет, потому что из туалета за ее спиной выходит женщина примерно моих лет. Одной рукой она держит младенца, за другую цепляется мальчишка лет пяти. Женщина странно косится на Джемму, потом замечает публику и наш импровизированный бар у ног. Закатывает глаза.

– Ма-а-ам, – тянет мальчишка, – это принцесса? Ты же говорила, Золушка живет в Диснейленде!

– Даже Золушкам нужен отпуск, – кричит им вдогонку Джемма, снова напуская на себя серьезный вид.

Мальчишка стесняется, прячется за маму. Но мама улыбается Джемме. Из зала доносится чей-то громкий голос – узнаю «короля Парижа», – и его компания расходится посмотреть, что там, поскольку дефиле Джеммы накрылось. Вглядываюсь: он стоит на стуле и толкает какую-то пламенную речь. Кто-то, кажется, даже плачет, расчувствовавшись.

И, кажется, оратор цитирует Тейлор Свифт…

Когда коридор пустеет, Джемма наконец позирует для нас. На этот раз ведет себя сдержаннее – просто рука на бедре.

– Ну как? Шикарно, а?

– Это что, твое платье подружки невесты?! – ужасается Франческа. – Не может быть, у Кейли же отличный вкус! Это что? Что за… – Она поднимается на ноги, слегка покачиваясь, и хватается то за один слой оборок на платье, то за другой. Они везде – на рукавах, на юбке, на лифе. Когда Франческа поворачивает Джемму, я вижу глубочайший вырез на спине: господи, тоже в оборочках.

– Оно же дизайнерское! – говорит Джемма и скалит при этом зубы, как маньяк. – Это та-а-ак модно, та-а-ак шикарно. Не может же она позволить нам нацепить что попало. Нужно что-то эдакое. Особенно для подружки невесты.

Франческа еще раз окидывает платье долгим взглядом и морщится.

– Хм-м-м. Ну… оно, конечно, впечатляет. Как из фильма «27 свадеб».

– Божечки, да! Спасибо! – Джемма вскидывает руки. – Сама все время об этом думаю! Она меня наказать решила, да? Лучшую подругу в такое не нарядишь – если ты ее, конечно, любишь. Скажи же!

Теперь Джемма сверлит яростным взглядом уже меня. Прокашливаюсь.

– Джем, я в моде не спец…

– Леон, посмотри мне в глаза. И скажи, что твоя драгоценная сестрица не напялила бы на меня эту хрень, если бы не хотела заставить меня страдать.

«Страдать» – это ты загнула, думаю. Подумаешь, всего лишь платье.

Но я только развожу руками, показывая, что сдаюсь. Качаю головой и посмеиваюсь, тянусь за стаканом. Почти пустой, и я подливаю еще. Была не была…

– Когда наконец задумаешься, какая твоя сестра на самом деле, – говорит Джемма, – вспомни это платье. И погляди, что она написала в групповом чате…

Подходит ко мне, листает телефон.

– Сплошное: «Ой, девочки, знаю, у Джеммы платье особенное, но, надеюсь, вы все понимаете…» Можно подумать, она одолжение мне делает! Как будто я не сама эту дрянь покупала!

Я хмурюсь:

– Погоди… Разве платья вам оплачивали не мама с папой?

Да был же такой разговор… Голова мутная, но помню отчетливо – это обсуждалось. Майлин еще расстроилась, что она не подружка невесты, и они пообещали: зато купим тебе платье подороже, не грусти. Помню даже, как я закатил глаза: давай, Кейли, еще младшую сестру зарази своей тягой к модным тряпкам, родители тебе точно спасибо скажут. У самой шкаф забит почти неношеными платьями,