Я совершенно не понимаю для чего ему надо было похищать меня, но то, что это было сделано не с благими намерениями понятно без лишних слов.

— Где Ярослав? — с особым страхом задаю неимоверно болезненный для меня вопрос.

Последние три недели я убеждала себя, что Роман выполнил договорённости. Что ему нет смысла этого не делать. И только благодаря этому убеждению я морально выстояла. Но сейчас я уже ни в чём не уверена…

— Обижаешь, сестра. — говорит с притворной обидой.

Лёгкая усмешка кривит его губы, выдавая торжество.

Слежу за тем, как Мартьянов, прихватив стоящий у стены хлипкий с виду стул, идёт ближе.

Каждое его движение, каждый жест пропитаны какой-то зловещей неторопливостью. Он словно играет со мной, наслаждается моим страхом.

Оседлав стул, складывает руки на спинке и упирается в меня колючим взглядом. Его глаза — ледяные осколки, пронзающие насквозь. В них нет ни тепла, ни сочувствия, лишь холодное презрение.

— Большую часть своей жизни я ненавидел твою мать. — впервые в разговоре со мной он обнажает истинные чувства. — И тебя соответственно. Отец помешался на твоей мамаше. После этого наша жизнь кардинально изменилась. В худшую сторону.

В его словах — правда.

Я знаю это.

В этот самый момент я понимаю, что дело не в деньгах, не в бизнесе, не во власти. Дело в его личной вендетте. В старой обиде, которая терзала его всю жизнь. И сейчас он намерен выместить эту обиду на мне.

Страх накрывает с головой. Я понимаю, что нахожусь в руках человека, который готов на всё. Который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

— Но знаешь, даже такое чудовище, как я, способно на поступки, — он усмехается, и в его глазах мелькает что-то похожее на самодовольство. — Как и было оговорено, после выполнения тобой задания я вернул пацана в гимназию.

Вдох-выдох.

Мои нервы звенят словно натянутые до предела струны, готовые вот-вот лопнуть.

Очень хочу верить его словам.

— Зачем я здесь? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушует ураган эмоций.

Жду ответа, затаив дыхание.

Каждое проходящая секунда кажется вечностью.

Мартьянов молчит, смотрит на меня, словно что-то взвешивает, оценивает.

Наконец, он произносит:

— Ты здесь, чтобы заплатить за грехи своей матери. И как ни странно — деньгами.

Его слова обжигают кипятком. В них прямая угроза, предвестие чего-то ужасного. И я чувствую, как по спине ползёт холодок.

— Иными словами, ты — гарантия. Гарантия того, что твой драгоценный Астахов сделает всё как надо. А потом… если он выполнит всё что от него требуется, ты возможно вернешься домой целой и невредимой. Если же нет… — он делает паузу, многозначительно ухмыляясь.

Вот оно что.

Я разменная монета. Инструмент в его грязной игре.

Заложница, которая должна обеспечить ему безопасность.

Сволочь!

— С чего ты вообще решил, что Астахову есть до меня дело? — пытаюсь говорить непринуждённо.

— Только давай не будем лицемерить? — он прищуривается, словно видит меня насквозь. Пронзительный взгляд, не оставляет ни единого шанса на ложь. — Все знают, что он очарован фельдшером своей стаи. Кто-то даже расценивает это как любовь.

На последних словах Роман кривится, будто сказал нечто до жути мерзкое.

— Ты сильно переоцениваешь его чувства, — стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Вот скоро это и узнаем. — он презрительно усмехается, после чего встаёт со стула. — Он сегодня либо сдохнет как собака, что было бы не плохо, либо придёт сюда и выполнит все мои требования.

О чём он говорит?

Хватаю ртом дозу спасительного кислорода, когда до меня доходит суть сказанного Романом.

Нет…

Только не это…

Мне невыносимо тяжело при нём держать себя в руках. Хочется вскочить и кинуться на него. Вцепиться в холёное лицо, выпустив когти.

— Сиди, жди. — бросает, направляясь к выходу. — Совсем скоро всё решится.

Роман уходит, а я ещё какое-то время сижу будто оглушенная.

С его слов выходит, что Демид сегодня подвергнет риску свою жизнь.

В состоянии безмолвного ужаса, прикрываю глаза, ярко представив эту страшную картину.

Подхожу к окну и смотрю на серый, неприветливый пейзаж. Тусклое солнце едва пробивается сквозь плотные облака. Мир замер в ожидании. И я вместе с ним. Жду, боясь представить, что принесёт этот день…

Роман возвращается спустя несколько часов.

И по его виду я понимаю что-то идёт не так. Обычно безупречный, всегда собранный, он сейчас похож на человека, потерявшего контроль над ситуацией.

— Вставай. — подлетев ко мне, он резко дёргает за руку и сразу тащит к выходу.

С ужасом замечаю во второй его руке пистолет.

Я не произношу ни звука, молча следую за ним.

Мы выходим во двор, и картина, которую я вижу вызывает сильнейший спазм в груди.

Мир вокруг превращается в жуткий, замедленный кошмар.

В свете заходящего солнца, заливающем двор, разворачивается жестокая, кровавая битва. Это не драка, это бойня.

Оборотни двух разных видов рвут друг друга на части…

Огромные волки со светящимися глазами, яростно и безжалостно нападают на барсов.

Их клыки и когти оставляют глубокие раны на телах противников. Они намного крупнее и сильнее. Они доминируют, теснят, топчут…

Во всей этой вакханалии взгляд безошибочно цепляется за крупнейшего из волков.

Демид…

Барсы сражаются отчаянно, пытаясь защитить себя, но силы явно неравны. Их ловкость и быстрота не могут компенсировать разницу в физической силе.

Удушливый запах крови пропитавший воздух, вызывает приступ тошноты.

Кровь повсюду: на траве, на стенах зданий, на телах поверженных оборотней. Красные брызги разлетаются в разные стороны, словно зловещие искры.

Сильно зажмуриваюсь, когда вижу, как один из волков набрасывается на барса, валит его на землю и начинает рвать горло. Но всё равно слышу предсмертный хрип, агонию, и от этого звука у меня внутри всё холодеет.

Победа за волками. Это очевидно. Они теснят барсов к стенам, окружают их плотным кольцом, не оставляя шансов на спасение.

Эта картина — воплощение ада на земле.

Ярость, жестокость, насилие…

— Астахов! — кричит Роман, притягивая меня ближе к себе, заслоняясь будто щитом, и приставляет к моему виску пистолет.

Холодный металл ощущается предвестником смерти.

Кажется, я сейчас задохнусь от ужаса.

Руки и ноги немеют, тело перестаёт слушаться. Горло дерёт наждачкой.

Завороженно наблюдаю за тем, как медленно, неторопливо, Альфа выходит из гущи схватки, оставляя за собой след из крови.

Его взгляд не отрывается от нас.

В движениях оборотня нет ни спешки, ни суеты. Он идет уверенно, словно знает, что всё под его полным контролем. Он сейчас само воплощение смерти, вышедшее из преисподней. Кажется, даже воздух вокруг него дрожит