Муравей вскинул АК-308 и открыл огонь по купюроприёмнику, который с блеском отражал попадания.

Черепаха же вновь пошла на сближение, всё так же намереваясь закончить дуэль манёвром и натиском.

«У него есть ещё один заряд в рюкзаке, но попробуй ещё достань его, в такой-то напряжённой обстановке», — подумал я.

Муравей предпринял попытку снять рюкзак, но Улыбашка, безошибочно почуяв заминку, совершила рывок и шарахнула по нему с разбега.

Мой протеже отлетел метров на восемь, но быстро сгруппировался и поднялся на ноги…

… чтобы снова получить мощный удар панцирем.

На этот раз он отлетел на все пятнадцать метров, что свидетельствует о большой кинетической мощи Улыбашки, которая не стала терять время на наслаждение достигнутым эффектом и бросилась на Муравья.

Он же перекатился влево, избежав прицельного удара правой лапой Улыбашки, вытащил пистолет Ярыгина и расстрелял половину магазина в «купюроприёмник», а затем получил в бок левой лапой, после чего попал под правую.

Черепаха успокоилась, и начала методично давить ему на грудь — похоже, что Муравью пизда…

Встаю из кустарника и начинаю брать разгон, чтобы успеть вовремя.

Но тут раздаётся не очень громкий взрыв и Улыбашка падает брюхом прямо на ноги Муравья, а тот начинает орать.

— Да-а-а-а-а!!! — услышал я его вопль. — Соси, сука!!! Соси!!!

Подбегаю к месту драмы и вижу, что из «купюроприёмника» курится дымок, а с нижнего его края стекает кровь, прямо на грудь Муравья.

— Я выебал её, Студик!!! — выкрикнул он, увидев меня.

— Как? — задал я ему единственный вопрос.

— Я заготовил РГДшку, ну, так как подумал, что всё, отбегался, — сообщил он мне. — Но тут вижу, что Улыбашка приоткрыла щиток — наверное, решила откусить мне лицо! Вот я и закинул гранату в щель — эта сука мне пальцы прищемила!

Он показал свою правую кисть, на которой, действительно, есть следы защемления.

— А потом — бам, нахуй! — выкрикнул Муравей. — Ха-ха-ха!!!

— Это было блестяще, — похвалил я его. — Сейчас помогу выбраться…

Применив мускульную силу, вытаскиваю Муравья из-под панциря покойной Улыбашки и помогаю ему подняться на ноги.

— Ты цел? — спросил я.

— Не, — покачав головой, ответил он. — Перелом шести рёбер…

— Нихуя себе, — произнёс я. — Тогда падай на землю и лежи до конца форсрегена. Я схожу за камерой.

— Ты всё заснял⁈ — спросил он.

— Конечно, — ответил я. — Всё попало в память, поэтому будет и с тобой остросюжетная нарезка.

— Е-е-е! — издал Муравей, а затем закашлялся.

Изо рта у него пошла кровь, что свидетельствует о серьёзном повреждении грудной клетки и лёгких.

— Так, а вот это уже серьёзно… — сказал я, снимая рюкзак. — Лежи тихо — сейчас стабилизируем…

Глава шестнадцатая

Эвакуация

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, 17 ноября 2027 года*

Провожу пальцем по «шву» черепашьего панциря.

— Вот по этой линии нужно пропилить болгаркой, — сказал я. — Но у вас, как я понимаю, нет никаких болгарок, поэтому придётся работать зубилами. И как можно скорее, потому что кровь я слил, но срок годности у черепашьего мяса совсем не бесконечный.

Чтобы слить кровь, мне пришлось тащить дохлую Улыбашку в село Хомутинино, чтобы подвесить на подходящем здании и дать крови вытечь.

Потом я погрузил тушу в шайтан-Газель, посадив Муравья рядом с собой. Так и приехали сюда…

Муравей сейчас лежит в квартире Хвоща и восстанавливается, а мне нужно как-то распилить черепашку, чтобы добыть её мясо.

— Ты уже имеешь опыт в этом? — спросил Дайсон.

— Лично я черепах никогда не пилил, поэтому мало чем могу помочь, — разведя руками, ответил я. — Но примерное направление я уже указал. Когда закончите со «швом», нужно будет использовать домкраты, чтобы поднять верхнюю часть панциря, а там уже ножами и пилами резать хрящи и мясо, чтобы отделить его. И панцирь, кстати, небесполезная штука — у нас, например, распиливают такие на компоненты для индивидуальной брони. Но вот эту штуку я заберу себе.

Поднимаю с земли щиток, которым Улыбашка не так давно прикрывала свой «купюроприёмник». Он у неё толще, чем те, что я встречал до этого — видимо, приспособление к возросшим калибрам, которыми по ней дубасили.

Я ведь, пока она висела и вытекала на грунт, внимательно рассмотрел панцирь Улыбашки и обнаружил ряд интересных артефактов.

Какие-то люди, явно, пытались убить её: среди металлизированной шерсти фронтальной части панциря мною обнаружены смятые пули калибра 12,7 миллиметров, в количестве четырех штук — похоже, что кто-то пытался попасть ей в «купюроприёмник», но безуспешно.

Также я обнаружил в кормовой части панциря следы от воздействия кумулятивной струи, то есть, минимум один раз, по ней попадали из гранатомёта или засаживали ей в жопу FPV-дрон с кумулятивным боеприпасом.

Но Улыбашка пережила всё это, а вот охотники, скорее всего, не пережили, так как таков закон этого мира — кто-то обязательно умрёт…

Панцирь может рассказать о черепахе очень многое, но я не стал вдаваться в подробности — всё это уже не очень-то и важно, ведь она мертва, а я и Муравей живы.

— И вот так вы живёте, да? — спросила какая-то женщина, завороженным взглядом смотрящая на Улыбашку.

Она носит грязный ватник цвета хаки, ватные штаны и кирзовые сапоги, а на голове у неё шапка-ушанка — облик типичный для местных, потому что это вершина практичности.

Волосы у неё коротко стрижены, не длиннее сантиметра — обусловлено гигиеной.

Такие уж тут веяния моды…

— А что не так? — спросил я вместо ответа. — В смысле, шикарно, безопасно, сыто и довольно?

— Нет, — покачав головой, ответила женщина. — Вы только что съездили неизвестно куда, неизвестно как выследили гигантскую черепаху, убили её, а теперь твой друг отлёживается дома у Хвоща, а ты объясняешь нам, как правильно вскрывать панцирь черепахи. У вас это нормально?

— А чего ненормального-то? — нахмурившись, спросил я.

У меня начало формироваться примерное понимание, что именно не так, по мнению местных: у них КДшники стараются не частить с рейдами, потому что это смертельно опасно, а нормальные люди вынуждены ходить на «собирательство», постоянно неся потери.

Судьба — врагу не пожелаешь…

И тут заявляются какие-то два непонятных хуя, которые сначала привозят свыше полутонны медвежатины, затем дохрена волчатины, а теперь вообще привезли здоровенную черепаху.

— Да, у нас это нормально, — сказал я. — У нас КДшники постоянно ходят в рейды, охотничьи или мародёрские, а нормальные люди никуда не ходят, но работают на фермах или в мастерских. Да вы всё и сами видели в роликах. Хотя лучше будет увидеть всё своими глазами один раз, чем тысячу