Семён в своей каморке в Коломенской — в последний раз, если всё пойдёт по плану.

Перед сном он разложил добычу на матрасе и провёл инвентаризацию. Два парика. Комплект накладных бород и усов. Грим, пудра, клей, карандаш, кисточки. Книга по гриму. Плюс — одежда: основной комплект на себе, запасной — в мешке. Паспорт Зимина. Деньги — примерно одиннадцать рублей с мелочью, после сегодняшних трат. Медальон Рыльских на шее. Конверт с документами в тайнописи за пазухой. Нож. Отмычки — проволока и гвоздь, прошедшие уже через столько замков, что к ним выработалось почти сентиментальное отношение.

Устроившись поудобнее, открыл книгу по гриму. Читать при свете ночного зрения было… ну, возможно. Чёрно-белые иллюстрации даже выигрывали от такого освещения, детали проступали контрастнее. Первые главы — теория: строение лица, мимические мышцы, световые и теневые зоны. Бегло пролистал, зацепившись на разделе «Визуальное старение лица: приёмы и методы». Вот это ему и нужно.

Оказалось — не так сложно, как думал. Базовый принцип: тени углубляют, свет выделяет. Тёмный грим в носогубных складках — и лицо сразу старше на десять лет. Затемнить глазницы — и пацан превращается в худощавого взрослого мужика с усталым взглядом. Плюс — борода. Настоящая борода отличается от накладной тем, что растёт неравномерно, клочками, с проплешинами. Накладная — слишком ровная, слишком аккуратная. Значит, нужно клеить не целиком, а кусками, подрезать, лохматить, добавлять отдельные волоски… и, главное, не забывать обрабатывать край, где накладка прилегает к коже, чтобы не было видно границы.

— Завтра попробую, — Семён отложил книгу. — Точнее, уже сегодня утром.

Глава 20

Первая попытка воспользоваться трофеями полностью провалилась, полностью. Борода приклеилась криво, парик сидел как ушанка на арбузе, а грим напоминал обдолбанного Пеннивайза. Семён смыл всё, выругался и начал сначала. Вторая была ужеполучше, но всё равно не то. Борода сидела ровнее, но была слишком густой, слишком правильной — с трёх метров сойдёт, с полутора уже заметно. Парик — нормально, если не трогать руками,не носить шапку и не поворачивать голову. Грим — приемлемо, возраст добавлял, хоть и выглядел неестественно. Ну, допустим, персонаж болеет. Третий заход включал маскировку. Чуть-чуть, на полшишечки, усиливая эффект грима и накладных элементов. Навык подхватил работу рук, доводя мелкие детали до правдоподобия: тут подправить тень, там сместить линию роста волос, здесь чуть изменить оттенок кожи, и…

…Ииз зеркала на Семёна смотрел мужчина. Не красавец — обычное лицо, круглое, с тёмной бородкой и усами, чуть прищуренные глаза, тяжёлые брови. Похож ли на прежнего владельца документов? Ну… если не вглядываться, если не сравнивать рядом, если свет неяркий и паспорт показывается быстро… то, может, и похож. Да и вообще, кто реально похож на свою фотографию в паспорте?

«Для дворника или хозяина доходного дома — хватит», — оценил Шиза. «Для городового — скорее нет. Для мага — даже не рыпайся».

— Мне и нужен хозяин… хозяйка желательно. Одинокая симпатичная, и с большими…глазами, да. Дворник —сомнительно, но окей. Полицейский — такое себе.

Доходный дом Семён выбирал полдня. Обошёл не менее десяти — в районе Коломенской, где жил, в Литейной части, на Петербургской стороне. Критерии были чёткими: не дно, но и не фешенебельный центр. Приличный, но не настолько, чтобы у входа стоял швейцар с тупыми вопросами. Дом — не новый, но крепкий, с отдельным входом для жильцов и отдельным — для прислуги. Владелец — не слишком любопытный и не слишком строгий, но и не слишком равнодушный — чтоб другие постояльцы не привлекли городового.

Самый подходящий вариант нашёлся на Разъезжей улице. Четырёхэтажный каменный дом, с жёлтым фасадом, украшенным белой лепниной, явно видавшей лучшие дни. Вывеска на двери: «Меблированные комнаты г-жи Петровой. Сдаются помесячно и посуточно. Обращаться в дворницкую». Район был средний. Не бедный, не богатый. Чиновники среднего звена, приказчики, мелкие торговцы — публика именно та, в которой мещанин из Вологды не вызовет ни малейшего подозрения.

Дворник — мужик с мутным взглядом и легким, на грани чувствительности, перегаром, сидел у ворот, периодически делая вид, что подметает. Семён подошёл, стараясь двигаться уверенно, по-взрослому.

— День добрый. Комната свободная есть?

Дворник оглядел его — неторопливо, лениво. Мазнул по пальто, задержался взглядом на сапогах, видимо, прикидывал платёжеспособность.

— Есть. Третий этаж, номер семь. Четыре рубля в месяц, вперёд.

Момент истины.

Семён достал паспорт, протянул. Сердце стучало так, что казалось, дворник должен слышать. Но лицо оставалось спокойным — маскировка работала, навык помогал контролировать мимику.

Дворник раскрыл паспорт, глянул на фотографию. Глянул на Семёна. Снова на фотографию.

— Зимин, значит.

— Так точно. Антон Петрович.

— Из Вологды?

— Оттуда. По делам приехал, на месяц-другой.

— По каким делам?

— По торговым. Стеклянная посуда, бутылки, банки. Здесь рынок сбыта побольше.

Легенда сложилась сама — наполовину выдуманная лично, наполовину составленная из обрывков разговоров на рынке.

Собеседник покрутил паспорт в руках — не проверяя, а скорее по привычке. Его взгляд ещё раз скользнул по лицу, задержался на бороде… и сосредоточился на чём-то другом, что-то его зацепило.

— Молодо выглядите.

— В роду у нас все такие, — Семён пожал плечами. — Батя в пятьдесят на тридцать выглядел. Порода.

— Угу, — дворник вернул паспорт. — Четыре рубля,вперёд, за месяц. Вода и свет — отдельно, монеткой…ну да знаете, небось. Гостей — после десяти вечера не принимать, не шуметь, мусор — в ящик у ворот. Ежели полиция придёт — это ваши дела, но чтоб без скандалов.

Четыре рубля. Почти треть всех его денег. Семён молча отсчитал сумму — три рубля бумажками и горсть мелочи. Дворник пересчитал, кивнул, сунул в карман фартука.

Маленькая — три на четыре метра…или тут аршинами меряют, с одним окном, выходящим во двор. Кровать — железная, с панцирной сеткой и тощим матрасом. Стол, стул, шкаф — всё потрёпанное, но целое. Половичок на полу. На стене у входа выключатель…только сейчас он понял, что первый раз в этом мире видит выключатель. Который, кстати не работает — видимо, потому что рядом с ним на стене коробочка с прорезью для монетки и надписью «один рубль в месяц». То есть не четыре, а пять рублей…а нет, шесть — за узкой дверцей прятался крошечный санузел, где у водяного стояка прилепилась аналогичная коробочка. Ну, кинул,