– Паша… – срывается с моих губ.

В этот момент двери лифта разъезжаются, и он делает шаг вовнутрь. Я семеню за ним. Натыкаюсь на его спину. Он так и стоит! Спиной ко мне. Своей широкой, железной, непроницаемой спиной.

Как будто меня здесь нет. Как будто ему все равно… Обиделся? Ну конечно, обиделся!

Я так хочу исправить свою ошибку! Извиниться. Я несколько раз набираю воздуха в грудь, пытаясь произнести хоть слово. Но в горле ком. Я не привыкла извиняться. Я не знаю, что сказать. Не могу найти подходящих слов.

Если бы он хотя бы смотрел на меня… Как можно изливать душу этой железной спине?

Лифт останавливается. Так быстро! Я ничего не успела. Ни сказать, ни сделать.

Двери открываются. Пашка поворачивается ко мне лицом.

– Паша, извини! – наконец, выпаливаю я.

– Не надо, – глухо произносит он.

И делает шаг на меня. Я невольно отступаю. Слышу чьи-то голоса. Новые пассажиры торопятся войти в лифт.

Мы с Пашкой выходим из подъезда и оказываемся возле белого мерседеса с шашечками. Кабанчик вызвал мне люксовое такси… Он заботится обо мне! Ему не все равно.

– Давай, удачи, – слышу Пашкин голос.

Водитель берет из его рук мою сумку, ставит ее в багажник, распахивает заднюю дверь для меня. Я невольно наблюдаю за этим процессом, а потом оборачиваюсь – Пашки уже нет. Его широкая спина мелькает в проеме двери подъезда. И исчезает.

– Вы одна едете? – интересуется таксист.

Я киваю:

– Одна.

И от этого слова у меня начинает остро и больно щипать в носу.

Таксист ждет, когда я сяду, стоя рядом. Видимо, чтобы захлопнуть за мной дверь. Как будто я сама не могу! Гребаные люксовские таксисты с их галантным обслуживанием! Не надо дышать мне в спину! Меня это бесит.

Я падаю на сиденье. Машина трогается. Пашкин дом все больше отдаляется…

– Подождите! – срывается с моих губ.

– Что-то забыли?

Водитель притормаживает.

И что мне делать? Бежать к Пашке и умолять его жениться на мне? Я вспоминаю его непроницаемое каменное лицо и отвечаю таксисту:

– Нет. Езжайте.

Я сижу. Смотрю в окно на расплывающиеся улицы. В глазах стоят слезы, нарушая фокусировку. Я не реву. Я просто…. капли скатываются по щекам.

– Девушка, с вами все в порядке?

– Нет!

– Вас тот мужчина обидел?

Я лишь громко всхлипываю в ответ.

– Все мужики козлы, – делает таксист неожиданное заключение. – От многих женщин это слышал.

– Это я козел!

И я продолжаю рыдать.

* * *

Я чувствую себя потерянной и одинокой в суете аэропорта. Я всегда любила летать, всегда наслаждалась этой предполетной суетой. А сейчас… смотрю на темный экран телефона. Позвонить? Написать?

Он не напишет сам. Я это чувствую. Надо было побежать за ним там, возле дома… Но я просто уехала.

Он практически выставил меня за дверь!

Я не ответила ему: “да”. Но я и “нет” не сказала! Мог бы немного подождать. Я бы очнулась и повела себя адекватно.

Но он не подождал. И даже не отвез меня в аэропорт. Вызвал такси.

“Давай, удачи”. Что это? Прощание навсегда?

Регистрация на мой рейс заканчивается. Еще пять минут – и я не попаду на самолет. И что я буду делать? Сидеть у Пашки под дверью, как выброшенная собака?

Я бреду к стойке. Взвешиваю сумку, получаю посадочный талон. И все время озираюсь: а вдруг Пашка сейчас появится? У соседней стойки регистрации мелькнуло бородатое лицо, и мне кажется, что это он. У кофейного автомата стоит широкоплечий мужчина в косухе, и мое сердце замирает. Но это не Пашка…

Да нет его здесь! Он не примчится, чтобы вернуть меня. Я сама все испортила.

Обреченно бреду на посадку. Уже не оглядываясь и не питая ложных надежд.

– Маруся! – вдруг раздается за моей спиной.

Я роняю сумку, спотыкаюсь об нее, почти растягиваюсь на полу… но меня ловят сильные руки.

Глава 54

Маруся

– Маруська, ты чего на ровном месте спотыкаешься?

– Тимур… – выдыхаю я.

Тигра ставит меня вертикально, поправляет куртку, отодвигает сумку, об которую я споткнулась.

– Привет, красотка, домой летишь? – спрашивает он.

– Ага. А ты?

– Я в столицу. А потом в Дубай.

– Везет…

– А ты чего такая?

– Какая?

– Уставшая. Кстати, а где Пашка?

– Дома, – бурчу я.

– Он тебя не провожает? – удивленно произносит Тимур.

– А почему он должен меня провожать? – огрызаюсь я.

Тигра смотрит на меня внимательнее. Вздыхает. И выдает:

– Понял.

– Что ты понял?

– Наш любимый раздолбай, как всегда, накосячил…

– Да не косячил он! И он не раздолбай! Что вы все его опускаете? А еще друзья…

– Марусь, ты чего так орешь-то?

Тигра держит меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Я не ору, – бурчу я, скидывая его руки.

Или ору? Может, и да…

– Что случилось?

– Я накосячила!

– Ого, – присвистывает Тигра. – И что теперь?

– Не знаю!

Он молчит несколько минут, и выдает:

– А если бы Кабанчик накосячил, чего бы ты от него ждала?

– Что за наводящие вопросы? Ты мне тут сеанс психотерапии решил устроить? Сильно умный, что ли?

– Я? Да я вообще дебил, – смеется Тимур. – Это ты умничка. Сама во всем разберешься. Ладно, я погнал. Хорошего полета тебе.

– И тебе…

* * *

Вчера я весь вечер ревела.

Рыдала, как трехлетняя девочка, у которой отобрали любимую игрушку. Кажется, я выплакала все слезы, накопившиеся за тридцать шесть лет.

А началось все с того, что я начала разбирать свою дорожную сумку. И наткнулась на свинку-погремушку… И на тест на беременность с одной полоской.

Слезы просто хлынули из меня ниагарским водопадом. Я сидела на полу, обхватив колени руками, и подо мной почти натекла лужа…

Пашка так и не написал. Но мне все-таки полегчало после рыданий. Я доползла до кровати и уснула, даже успев налепить на глаза гидрогелевые патчи. Но все равно сегодня выгляжу как панда-алкоголичка. Пришлось попотеть с консилерами и хайлатерами, чтобы спрятать круги под глазами. Клиенты и сотрудники не должны видеть мои слабости…

Я на работе. Сама беру заказы, потому что работа руками меня отвлекает. Я полностью погружаюсь в создание рисунка и ни о чем не думаю. Ну, почти…

В обед я все же набираюсь решимости и пишу Паше:

“Привет”.

Молчание. Даже не читает. Ладно…

Я запрещаю себе смотреть в телефон два часа. Я работаю! Мне некогда. И он работает. Но, блин, поздороваться-то можно! Я же ничего особенно не хочу. Просто увидеть: “привет”.

Нет. Не увижу. Он прочитал мое сообщение, но